Жизнь в чужой форме не может быть столь монотонной и однообразной. В комнате пылает единственная сигарета — мужская, сильная, заполненная табачным дымом. Окно выходит на белый лес, заснеженные деревья и железную дорогу, словно мост в бесконечность. Здесь женщина отрывается от своего уныния и фантазирует о путешествии — куда бы она ни поехала, не важно где-нибудь далеко-далеко....
— Мне бы не хотелось касаться этого вопроса, но раз вы настаиваете… полагаю, что в нашей деятельности, Максим Максимович, есть нечто незаконное.
Она сделала паузу, но ничего не произошло. Полковник, помешивая чай, смотрел прямо, можно сказать, заинтересованно. Приободрил, без тени неприязни или чего-то подобного:
— Слушаю вас. Я вижу, что вам надо высказаться.
Вера Вячеславовна ожидала какого-то облегчения от того, что главное прозвучало. Сбивало с толку полное отсутствие хотя бы следа смущения.
— Я, как и все трудящиеся, бесконечно признательна вам за ту огромную работу, которую вы проделали. Я отдаю себе отчет, что перечисленные средства не покрывают затраты целиком. Это благородно."
"«Что ж такое? Смеется он, что ли?!»
Точно услыхав ее мысли, Кузнецов провел ладонью по лицу, точно стирая неуместную гримасу.
— Ведь все эти вещи и предметы, все расходные материалы, они же не могут появиться ниоткуда? А откуда они взялись, Максим Максимович? Откуда кабель, телефоны, откуда эти, как вы их называете, увлажнители? Ведь это же спецснаряжение химвойск.
— Так, — согласился Кузнецов, снова чуть улыбаясь, — позвольте узнать: возникли претензии лично к моему участку работ?
— Нет, и все-таки…
— Вы подменяете собой угрозыск, прокуратуру, ОБХСС, а то и госбезопасность?
Она, донельзя удивленная, вскинула глаза:
— Госбезопасность? Почему…
— А я понимаю, к чему вы клоните, — заверил Максим Максимович, — к подрыву экономической мощи Страны Советов.
Вера осеклась. Он улыбался. Ласково, открыто, по-свойски и с пониманием. И от этого было еще более не по себе.
— Забавная история у нас с вами получается, на фене можно выразить как «динамо». Это, знаете, когда барышня принимает подарки разнообразной цены, но не дает за ручку подержаться. Правда, тут совсем другой масштаб, нет?
Удар точный, меткий и под дых. Она прошептала:
— Подло же. Как вам не стыдно?!
— Мне? Нет. Сравнение обидное — это извините. Параллель-то очевидная: по факту вы, хорошо экономя, добились и показателей, и грамот, и статеек хвалебных отхватили — и что-то не припоминаю, чтобы вы тогда задавали вопросы о происхождении ресурсов…
Вера Вячеславовна, не выдержав, закрыла руками лицо, Кузнецов мягко, но настойчиво отвел ее ладони и, прижав их своей одной большой пятерней, уложил на стол.
— Слушать вы меня не станете, но все-таки попробую объясниться. Антисоветского в моей работе нет.
