Жизнь в чужой форме не может быть столь монотонной и однообразной. В комнате пылает единственная сигарета — мужская, сильная, заполненная табачным дымом. Окно выходит на белый лес, заснеженные деревья и железную дорогу, словно мост в бесконечность. Здесь женщина отрывается от своего уныния и фантазирует о путешествии — куда бы она ни поехала, не важно где-нибудь далеко-далеко....
Они в мгновение ока перемещаются по небу, четко держа дистанцию, и кажется, что они управляются одним человеком…
Как-то само собой так получилось, что восторг сменился черной завистью, кулаки сжимались, злые слезы кипели на глазах, казалось, что достаточно захотеть — и ты уже там, в одной из этих сказочных машин. Колька с трудом опомнился: как не стыдно злиться на то, что жизнь пролетает мимо?
«А ну, отставить мечты, — приказал он себе, — еще посмотрим, каково оно все будет. Работай как следует — и будь что будет».
…Все бы ничего, да без бати тоскливо. Уехал — и так пусто, одиноко стало. Вроде бы и понимаешь, что нужнее он в другом месте, — а все равно. Мама как-то снова посерела, Наташка посмурнела и иной раз похныкивать снова начала.
Грустно.
Глава 9
Вера Вячеславовна в десятый раз перечитывала требование, составленное с расчетом на то, чтобы сбить с толку шпионов, буде таковые найдутся и возжелают поставки «ста учетных единиц текстильного материала типа бязь, каковые должны быть отгружены нижеперечисленному на вышеизложенных условиях» и тэ-пэ.
В дверь постучали. Гладкова подняла измученные многословием глаза:
— Да?
Заглянула секретарь:
— Вера Вячеславовна, к вам товарищ Кузнецов.
— Какой… ах, да, конечно. Пригласите, пожалуйста.
«Снова-здорово. Что ему еще надо? Все ж согласовали, утрясли, сколько можно воду толочь?»
Вошел Кузнецов, щелкнул каблуками:
— Здравия желаю.
Директор суховато отозвалась:
— Добрый день, Максим Максимович.
Нельзя сказать, что новый снабженец ей неприятен.
Энтузиазм этот его выводил из себя, готовность лезть не в свои дела, дотошность, въедливость, нежелание понимать прямые намеки — «Товарищ, мы все уже обговорили, не пора ли закругляться?» — и в особенности неизменное спокойствие и отменная вежливость.
— Прошу вас.
— Благодарю. Я много времени не займу, — пообещал он, — лишь уточню пару моментов по смете.
И вынул из планшета бумаги и карандаш.
«Я так и знала, — Вера Вячеславовна, немедленно внутренне ощетинившись, выбила пальцами дробь по столешнице, — что опять не слава богу? Пожалели, что задешево согласились?»
Вся эта ситуация, ужасная в своей двусмысленности, выводила из себя.
