В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Человек в чужой форме»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ну и тащили кто что мог: кто коры кусок, кто сучок какой…
В это время вернулись Кузнецов и Петр Николаевич. Последний, продолжая разговор, говорил:
— Как думаете, Максим Максимович, согласятся товарищи военспецы?
— Конечно. Для означенного вами фронта работ одной бригады будет достаточно.
— Успеют ли, Максим Максимович? Учебный процесс…
— Так могут и на выходных, и после уроков. У вас же две смены? Вот. Ребята, вы закончили?
— Так точно, — доложил Пельмень и даже каблуками прищелкнул.
— Славно, — Кузнецов, увидев Кольку, приветливо кивнул, протянул руку: — И вам доброго вечера, товарищ…?
— Николай, — отрекомендовался парень, — надеюсь, ваша супруга здорова?
Тот дернул краем рта, сдержанно ответил:
— Моя супруга погибла в сорок первом.
«Что я за ишак, где ты супруг таких видел, — огорчился Колька, внутренне обливаясь потом, — вечно городишь…»
— Простите.
Кузнецов молча кивнул, обернулся к Яшке с Андреем:
— Так, если вы закончили, давайте восвояси. Насколько я понимаю, пора закрывать помещение.
— Пожалуй, — согласился Петр Николаевич, глянув на часы, — Оля, ты тоже закругляйся.
— Конечно, мы тут приберемся — и на выход.
Распрощались.
Директор, оглядев экспозицию, поднял большой палец, что означало у сдержанного Петра Николаевича высшую похвалу и одобрение, также ушел, напомнив не засиживаться.
Вооружившись вениками, совками и тряпками, ребята быстро навели порядок, собрали обрезки-обрывки. Оля, пользуясь случаем, изложила Николаю практически все, что думала о нем и его мыслительных способностях.
— Я-то откуда знал? — слабо отбрехивался он, но та продолжала потрошение:
— Вот заметь: когда не надо, из тебя ж слова не вытянешь, тут же из тебя, как из мешка дырявого, сыпется. Мог бы сообразить!
— Ну ишак, ишак, каюсь! Я ж тоже… вон, губы раскатал напроситься к нему вольнонаемным.
— Ты? — переспросила Оля. — Как же…
Она не закончила, потому что все-таки была добрым человеком и понимала, когда врачевание превращается в пытку.
— Ну как-как, — горестно шваркая веником, повторил Николай, — вот Яшку с Андрюхой приютил, дезертиров подрасстрельных тоже как-то того, оформлял, что ж, может, и меня бы пристроил. Если он с командованием части в друзьях, жалко ему, что ли. Да теперь что уж…
Ужасно искренне у него получилось каяться, и Олино сердце растаяло.
— Что так уж убиваться, — проворчала она, — во-первых, он, может, и забудет, во-вторых, что ж такого, сморозил глупость.
Она старательно орудовала веником, не менее старательно отворачиваясь от Колькиного искательного взгляда. И, наконец, не выдержала:
— Ладно, ладно. Может, мама словечко замолвит, они ж общаются постоянно! К тому же она руководство его, как-никак.
