Жизнь в чужой форме не может быть столь монотонной и однообразной. В комнате пылает единственная сигарета — мужская, сильная, заполненная табачным дымом. Окно выходит на белый лес, заснеженные деревья и железную дорогу, словно мост в бесконечность. Здесь женщина отрывается от своего уныния и фантазирует о путешествии — куда бы она ни поехала, не важно где-нибудь далеко-далеко....
В самом деле, замок цел, дужка не надкушена. Задумчиво поскреб щетину:
— И где же он был? Или Тамара забыла закрыть?
— Валялся неподалеку. Собрал сопляков, попросил их поковыряться — они мигом нарыли, на снегу-то видно многое. Ну а там и ма́стера этого, Мохова, зажучил. Надо теперь доставку оформлять…
Акимов взмолился:
— Саныч, сжалься. Какого мастера Мохова?
— Да мастера из ремесленного, он же и хахаль Анькин, — с недовольством объяснил Саныч, — чего непонятного?
— Он-то тут с какого…
— Не ругайся. Вот с этого, — и сержант выложил еще один бумажный кулек, в котором оказалось полплитки «Серебряного ярлыка», — сам смотри.
Сергей развернул и этот «подарочек», правда, не без брезгливости: шоколадка оказалась надкушена.
— Видишь след? Одного зуба нет, переднего.
— Ну?
— Вот и ну. Знать надо людей и их житье-бытье, — назидательно заметил Остапчук. — А бытье таково, что третьего дня Егорке Мохову за эту дуру у «Родины» рожу отканифолили. Минус зуб.
— Да мало ли… — промямлил Сергей больше для порядка, нежели для возражения.
— Ой, оставь, — поморщился Саныч, — картинка-то для дурачков. Замочек целехонек — значит, не взлом. Орудовали свои. Какой гастролер подорвется на окраину в ремесленное конфеты да пироги тырить? Да и нарочито ведь набито-попорчено, без меры. Так улик хоть отбавляй, и надкус на продукте питания характерный — не более чем козыря, на погоны. Тамарке надо инвентаризацию сделать, наверняка вскроется недостача. Вот и мотив: проворовалась Анька и решила так дела поправить.
Сергей прищурился:
— Красиво излагаешь.
"— А просто, — невозмутимо признал Иван Саныч, — припер этого умника к стеночке. Он сперва в крик: как вы смеете! Не берите на пушку, я пуганый, да не те времена.
— Ну а ты?
— А я ему как раз вот плиточку — видишь, говорю, след твой? Грамотный, небось, со средним образованием, детей учишь уму-разуму? Любой эксперт подтвердит. Он снова в крик: один тянуть не желаю! Вот и вся любовь, понимаешь. Тамарка появится — закончим.
— Все позабываю спросить: что там прокурор, отказал по дачке на Нестерова? — спросил Саныч, когда они гоняли чаи в перерыв.
— Отказ, — подтвердил Акимов, — ну, баба с возу — кобыле легче.
— Это ты точно заметил, хотя, по правде говоря, бабу-то ты зря упустил, — заметил сержант, — не надо было. Хотя бы опросил…
— Саныч, она в стельку была, — напомнил Сергей уже с утомлением, потому что этот вопрос Остапчук поднимал по сотому разу, притягивая к чему угодно. — Никуда она не денется.
