В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Человек в чужой форме»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Кузнецов, будто не замечая ничего, быстро накидал схему производственного цеха, обвел рабочее место ткачихи, начертил его же в увеличенном масштабе и обозначил несколько точек:"
"— Не в критику. Стоило бы давно решить вопрос с освещением, наладить свет переднего и заднего планов рабочего места.
Толково, подумала Гладкова и заметила для порядка:
— Но фонды, Максим Максимович.
— Ох. Всего-то несколько метров провода да электролампы. Изыщем.
Кузнецов продолжал излагать соображения, размеренно, убедительно звучал его глуховатый голос. Становилось совершенно понятно, что все эти внезапно высказываемые предложения вынашивались давно и не на ровном месте появились. Все-то он увидел, проанализировал, просчитал — и вот лишь после этого, убедившись, что увиденное возможно исправить без выпрашивания и выбивания, предлагает.
«Прав ведь. Казалось бы, мелочи, а ведь нам и подумать над этим некогда. И мастера… ну у них тоже нет возможности. Они всегда так работали, и нет у них ни времени, ни желания задуматься. Слушайте, товарищи, но он редкий молодец…»
— И позвольте заметить, скрип в цехах стоит невыносимый.
— На непривычного человека должно действовать удручающе.
Не стоило так высокомерно, но что он придирается, в самом деле? Максим Максимович согласился:
— Вы правы, я человек непривычный. А ваши труженицы? Они слушают это постоянно, скрип этот, грохот. Когда тележка с этими вот катушками…
— Ровницей.
— Спасибо, буду знать… целыми днями грохочет по нервам, особенно дамским. Подумайте сами: и так трудятся на износ, а тут еще стук да скрежет. Подсознательно зарождается ненависть к машинам, к родному станку. Как тут мечтать о трудовых подвигах, о повышении мастерства? Там недалеко и до вырождения, выгорания, когда, трудясь, обходишься без разума, сердца…
Он вздохнул, встряхнулся:
— Ладно, поэзия все это. Но эти тележки надо заменить на такие, знаете, на роликовом ходу, на подшипниках — они и полегче, и потише.
— Представляете, каких затрат это потребует?
— Я подсчитал. Так на то и излишки сформированы, помните? — он легонько похлопал по планшету. — Теперь по поводу территории. Надо решать вопрос и со внешним благоустройством. Ведь, положим, в цехе чистота, а во дворе, простите, арматура гнилая да мусорные ямы — нехорошо.
— Так под снегом не видно.
— Снег сойдет.
— Конец года, план, не до субботников…
— Понимаю. Изыщем возможности.
Она пригубила невероятного, ароматного вина — на радостях, конечно, символически. Как чрезвычайно занимательно, радостно, волнительно: встретить человека, который не желает, как все, трудиться от сих до сих, а пытается идти дальше, вникнуть в дело, для него чужое, и, не жалея сил, облегчить труд других.
