В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Человек в чужой форме»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Готовь шею, — мрачно предупредил Остапчук, навостряя лыжи в очередной раз, «определиться» по чему-то.
— Саныч, вот как ты всегда сваливаешь вместо того, чтобы нагоняй получать? — поинтересовался Сергей, хмурый, серый и невыспавшийся.
— Потому что мои дела — мелочовка и кастрюли, — пояснил охотно сержант, — а ты, поскольку образованный, изволь и вкалывать, и получать по-крупному. Что помятый такой, снова рука?
— Не, все хорошо.
Саныч искренне, по-товарищески, порадовался:
— Вот и славно. Здоровье тебе сейчас понадобится.
«Ну слава богу, как в старые добрые времена», — Акимов с невольным умилением взирал на красного, но по-предписанному безмятежного Сорокина, перед которым лежала отказная папочка с полузабытой фамилией «Павленко».
— Сергей, я понимаю, инвалид, но ведь не умственного же труда, — потихоньку, без злости и раздражения начал Николай Николаевич. Только глаз единственный отвел в сторону.
В бешенстве пребывал капитан, на это указывали раздувающиеся ноздри простецкого, картошкой, носа, нарочито медленные движения ухватистых пальцев, в которых с необычной ловкостью вертелся командирский карандаш. А главное — неторопливая речь.
— По каким, твою… резонам ты не произвел опрос одного из свидетелей, присутствовавших на месте происшествия? Почему вообще упоминания об этой особе, как ее?
— Галина Ивановна, — не без труда припомнил Акимов.
— Во-во, вот это. Почему даже упоминания о ней нет в оперативке?
— Так нет дела-то, товарищ капитан… вы только не нервничайте, — напомнил Сергей.
— А ты не указывай, что начальству делать. Не буди лиха, — то ли с задушевностью, то ли с ненавистью посоветовал Сорокин. — Итак, почему?
Сергей вздохнул. Да, счастье бесконечным не бывает…
Со времени возвращения на боевой пост начальства он расслабился, отдохнул и печалей, окромя той, что имела место у гладковского дома, не имел. Даже рука после средства кузнецовского, — чтоб ему пусто было, снабженцу, инженер-заразе, — как новенькая.
— Николай Николаевич, она была абсолютно пьяная, говорить не могла.
— Сам убедился? — колко спросил Сорокин.
— Так точно, — кротко подтвердил Акимов.
— Продолжай.
— Потом она, как бы это сказать…
Сергей замялся.
— Что за стыдливость девичья? — недовольно спросил капитан. — Докладывай, как есть.
— Она любовница Павленко. Ну и бывшая зазноба Кузнецова, — решился Сергей.
— Захватывающе, — поморщился Сорокин.
— Дочь офицера генштаба. И жена некоего сотрудника госбезопасности.
— И что? — после некоторого промедления спросил капитан, как показалось Акимову, уже довольно зло.
