Жизнь в чужой форме не может быть столь монотонной и однообразной. В комнате пылает единственная сигарета — мужская, сильная, заполненная табачным дымом. Окно выходит на белый лес, заснеженные деревья и железную дорогу, словно мост в бесконечность. Здесь женщина отрывается от своего уныния и фантазирует о путешествии — куда бы она ни поехала, не важно где-нибудь далеко-далеко....
Один из членов комиссии — чьих язв и претензий товарищ Гладкова опасалась более всего, — восстал, уронив стул, и нежданно-негаданно отправился напрямик к ней, собираясь пригласить на тур.
Вера Вячеславовна не успела запаниковать: Кузнецов, уложив на стол неизменный свой планшет, достал листок и принялся втолковывать, как бы продолжая давно начатый разговор:
— …так вот, Вера Вячеславовна, на опыте работы в одном из ивановских текстильных производств. Позволите вам заметить?
Гладкова, моментально уловив мысль, приняла крайне заинтересованный вид:
— Всегда рада услышать непредвзятое мнение… Вы ко мне? — обратилась она к подошедшему и тотчас мило смутилась: — Ах, простите!.
— Н-ничего, товарищ Гладкова, — ошеломленно заметил ловелас-неудачник и проследовал обратно на место.
Кузнецов невозмутимо продолжал:
— Видите ли, я обратил внимание на то, что процент средней обрывности у нас выше, чем на той ивановской фабрике.
Вера Вячеславовна удивилась:
— В самом деле?
— Именно так. Уж простите, смею предположить, что у нас в цеху недостаточно следят за увлажнением, в итоге пряжа пересушивается, отсюда и обрывы, работницы тратят массу усилий, к тому же брак.
Вера Вячеславовна, удивляясь все более, кивнула:
— Д-да…
«Странно, а он, оказывается, не такой уж зануда и не старый. Виски седые, синие круги, веки набрякшие. Однако, если присмотреться, кожа под глазами молодая, без морщин, по бокам рта складок нет. И руки нестарого человека, гладкие какие пальцы».
Понимая, что довольно бесцеремонно рассматривает совершенно постороннего, чужого человека, Вера засмущалась и отвела глаза.
"— Не в критику. Стоило бы давно решить вопрос с освещением, наладить свет переднего и заднего планов рабочего места.
Толково, подумала Гладкова и заметила для порядка:
— Но фонды, Максим Максимович.
— Ох. Всего-то несколько метров провода да электролампы. Изыщем.
Кузнецов продолжал излагать соображения, размеренно, убедительно звучал его глуховатый голос. Становилось совершенно понятно, что все эти внезапно высказываемые предложения вынашивались давно и не на ровном месте появились. Все-то он увидел, проанализировал, просчитал — и вот лишь после этого, убедившись, что увиденное возможно исправить без выпрашивания и выбивания, предлагает.
«Прав ведь.
