В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Человек в чужой форме»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Слушал внимательно, не перебивая, вопросов не задавал, лишь что-то быстро чирикал в блокноте и лишь однажды влез в сейф, из которого вылез уже с конвертом в руках. Когда Сергей иссяк, товарищ Богомаз протянул ему несколько фото:
— Гляньте, Сергей Палыч, есть что общее? Понимаю, что смотреть тут особо не на что, на этом участке путь идет под горку, удар был сильный. Грубо говоря, в лоскуты. Но все-таки.
Смотреть было на что, хотя совершенно не хотелось. Да и лица, строго говоря, не было: месиво сплошное, осколки костей да остатки волос.
— Боюсь ошибиться, — признался Акимов, — и не разглядывал я пристально, что в глаза бросилось. Родинка надо ртом и на шее, только и заметил… вот тут вроде есть, хотя, может, пыль на объективе?
Григорий Саныч, кивая, снял очки, принялся протирать:
— Знаете, мне этот Яковлев тоже не показался. Сослуживцы тет-а-тет признают: снабженец до мозга костей, скобарь скобарем, как пошил пальто до войны, так из него не вылазит. Соседи вторят: прижимистый, хитроумный, за копейку удавится.
— Расточительный хозяйственник — это как-то…
— Вы правы. Но и с делом о пропаже не показалось вам, что нарочито все, вот это нытье его, жалобы, показная беготня по моргам, покатушки по станциям — дивитесь, как я переживаю, аж весь извелся. Ныл, все ноги стоптал, на каждой станции в обе стороны ветки выходил и местным фото показывал…
Григорий Саныч принялся тереть свой и без того кривой нос, в результате чего кончик его, бульбой, смешно покраснел:
— Как товарищ Станиславский говорил: не верю. Что там у вас с бухгалтерией вэ-чэ — не знаю, но вот выгоду от пропажи Галины он поимел немалую.
— Какую же?
— Осязаемую, материальную. Ведь скончалась и теща — после происшествия старушке-сердечнице много не понадобилось, — он получил в единоличное пользование роскошную жилплощадь.
— Даже так.
— Да. Семейство это, Шамонай, птицы высокого полета, заслуженные люди: отец был генерал Генштаба, мать — доктор медицины. Сам же Яковлев — так, интендант с красной корочкой, административно-хозяйственное управление. Эдакий мезальянс, и сразу возникает подозрение: не пожелал ли голодранец пристроиться в хорошую семью?
Гриша надел очки, достал пачку, предложил Акимову. Закурив, принялся ходить туда-сюда по кабинету, раскачиваясь, как на палубе:
— И вот иные фактики. Две с половиной тысячи, снятые на шубку, якобы пропали вместе с Галиной — и столько же внесены, по ценному свидетельству вашего знакомого, безутешным супругом в сберкассу на окраине. Причем на следующий же день после пропажи жены.
— Как-то не вяжется.
— Подмывает картину невыносимых страданий по случаю пропажи любимой. А вот есть еще момент: спрашивается, зачем далеко? На Мещанке есть сберкасса, в следующем доме.
