Автор
Серое утро расстилается над обветренной улицей, как призрак по мрачному сценарию жизни в старом городке. Пыльные проезжие тротуары соседствуют с забытыми коновязями и дремлющими корытишками для воды. Микс из временных сооружений — деревянных с фальшивыми二楼和实墙基——交错着砖瓦或石材砌成的民居。一些窗户盛满了出售的商品，而另一些则空无一物，似乎正等待着故事的发生。...
Наемный стрелок не имел представления, до какой степени безрассудства может дойти Чантри, а то, как Чантри обратился к нему, указывало, что маршалу на все наплевать, хотя в действительности он вовсе не равнодушно относился к возможности собственной смерти. Отнюдь.
— Тебе тоже конец придет, — сказал Сильва.
— Ясно… но куда денешься, работа. А ты вот мог бы сделать доллар где угодно. Для тебя-то это просто еще один город и еще один контракт.
— Боишься встретиться со мной на улице?
— Я встретился с тобой здесь и сейчас.
С секунду Сильва смотрел на него. Потом медленно, с огромными предосторожностями перевернул револьвер.
— Вынь палец из предохранительного кольца, Сильва. Передай мне револьвер, держа за рукоятку.
Чантри взял револьвер, и Сильва сказал:
— Теперь дай мне надеть штаны.
— Нет, дружок. Пойдешь, как есть, в подштанниках.
— Чтоб тебя лукавый, я тебя…
— Когда выйдешь. Не сегодня. Идем."
"Присси подметала доски перед фасадом почты.
Лэнг Адамс подошел к входу в «Бон тон» с чашкой кофе в руке. Рядом с ним Эд. Лэнг смотрел, не отрываясь, потом потихоньку выругался.
— Видал когда такое? — довольно отметил происходящее Эд.
— Теперь ему дорога одна, — проговорил Лэнг. — Убить Чантри.
Отворил им Большой Индеец, но сбоку комнаты на диванчике еще рассиживался Ким Бака. Оглянулся на вошедших, ухмыляясь во весь рот.
— Здорово, Бун! Добро пожаловать к родному очагу!
— Пошел к черту! — яростно отозвался тот.
Прошагал в камеру, и дверь с грохотом захлопнулась за ним. В замке повернулся ключ.
— Тебе это даром не пройдет, маршал.
Чантри улыбнулся.
— Чего-нибудь придумаю. Нарушение общественного спокойствия, например, или бродяжничество. Или появление на улице в непристойном виде. Видишь ли, Бун, я это ради тебя самого сделал. Тут в окрестностях несколько человек отправили к праотцам, а кто, неизвестно. Народ делается очень недоволен, хотят поглядеть, как кто-нибудь на виселице раскачивается — за убитых. Или как кого-то в тюрьму посадили.
