Автор
Серое утро расстилается над обветренной улицей, как призрак по мрачному сценарию жизни в старом городке. Пыльные проезжие тротуары соседствуют с забытыми коновязями и дремлющими корытишками для воды. Микс из временных сооружений — деревянных с фальшивыми二楼和实墙基——交错着砖瓦或石材砌成的民居。一些窗户盛满了出售的商品，而另一些则空无一物，似乎正等待着故事的发生。...
Я могу показать, что ты был у Пирсона, а его тоже убили, так что ты — единственный, кого можно заполучить. Что ты затюкал остальных, у нас доказательств нет, но и у тебя нет свидетельства, что ты этого не делал. Дать тебе время, может, и добудешь подтверждения, что на моменты убийств ты шлялся где-то еще, но времени-то тебе вряд ли дадут. Так что, — Чантри сохранял на лице выражение искренности, — придется мне тебя выручать. Сохранить в целости твою шею. Единственный способ устроить это — засадить тебя под замок.
Кормежка тут неплохая. Есть газеты и журналы. А потом, ты выглядишь уставшим. По-моему, нуждаешься в отдыхе. Так что ложись себе на нары и ни о чем не волнуйся. Попозже, когда найду время, принесу тебе твои наряды. Пока что хорош и так.
Чантри вышел в канцелярию, закрыв за собой дверь. Бака насмешливо воззрился на него.
— Ты с ним не развязался, маршал. Только оттянул дело.
— По одной вещи за раз, Бака. По одной.
Глава 17
— Ты просил меня приглядывать, что делается, — напомнил тогда Бака. — Тут было тихо, как я не знаю где. Твоя жена выкатила таратайку, уехала за город, но ненадолго.
Бесс? Ее-то куда понесло?
— Кто-нибудь, кроме нее?
— Ну, банкира я не видел. К Блэйзеру заглядывал, на месте. И этот постреленок, у тебя живет. Маккоя мальчишка? По всему городу мызгал.
Конечно, одному не поспеть за всеми следить. А кровопийца должен быть настороже. Заинтересованный, почему это выпустили Баку, встревоженный неожиданным шагом.
И не надо забывать про овраг за городом. Чего проще: спустился туда, и нет тебя.
Сидя в канцелярии за многострадальным письменным столом, Чантри отклонился назад, поставив стул на задние ножки, и прикрыл глаза. Но спать и не собирался. Потихоньку, методически, пропускал в памяти свои впечатления.
Винтовка пятьдесят второго калибра — орудие убийцы — теперь у него в руках. Но никаких сведений о подобном ружье. Никто из тех, с кем он говорил, не помнил, чтобы его когда видел.
Чантри внезапно поднялся.
— Держи оборону, — сказал, — я буду в «Бон тоне».
Вышел из дверей и стал, посматривая по сторонам и размышляя. В нем шевелилось неясное соображение.
