Надежда Лебедева вновь не может усидеть дома, несмотря на мольбы супруга. На этот раз она согласилась помочь незнакомцу и доставить чемодан, не подозревая, что это толкнёт её в новую криминальную авантюру. Фортуна снова улыбается нашей героине, но к чему приведёт эта улыбка на этот раз?
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Чемоданчик Пандоры» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Надежда Лебедева вновь не может усидеть дома, несмотря на мольбы супруга. На этот раз она согласилась помочь незнакомцу и доставить чемодан, не подозревая, что это толкнёт её в новую криминальную авантюру. Фортуна снова улыбается нашей героине, но к чему приведёт эта улыбка на этот раз?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Надежда Лебедева вновь не может усидеть дома, несмотря на мольбы супруга. На этот раз она согласилась помочь незнакомцу и доставить чемодан, не подозревая, что это толкнёт её в новую криминальную авантюру. Фортуна снова улыбается нашей героине, но к чему приведёт эта улыбка на этот раз?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Конечно, смерть меняет людей, но не до такой же степени!
Словно в ответ на эти мысли, раздался голос молодой женщины, появившейся в дверях палаты:
– Не тот это!
– Что значит – не тот? – обернулся к дверям Конрад Карлович.
– Это не Кулик! Это больной Укропов из седьмой общей палаты!
– Вы уверены? – Брови старичка еще больше поползли вверх. – Андрей Васильевич, объясните мне, старому дураку, что у вас происходит, а то я уже ничего не понимаю!
Дежурный врач покраснел, побледнел и бросился к стоящей в дверях молодой женщине в белом халате:
– Вы уверены, что это не Кулик? – спросил он ее взволнованным голосом.
Женщина кивнула. Надежду Николаевну, разумеется, никто не спрашивал, но она тоже могла бы подтвердить, что лежащий на кровати мертвый мужчина – не Кулик, не человек из маршрутки.
Андрей Васильевич вполголоса переговорил с молодой женщиной и повернулся к начальнику.
– Дело в том, – начал он растерянно, – что все сменились во время тихого часа… и врачи, и сестры… а Кулик поступил только вчера, так что новая смена его не знала в лицо… а Анна Андреевна, – он кивнул на молодую женщину, – дежурит вторую смену подряд, на подмене, но она только сейчас его увидела… она утверждает, что это не Кулик, а другой больной, Укропов… вообще-то у Анны Андреевны очень хорошая память на лица…
– Ничего не понимаю. – Конрад Карлович нахмурился, – а где же Кулик? В седьмой палате?
– Там его тоже нет, – подала голос наблюдательная Анна Андреевна, – место Укропова пустует.
– Исчез! – Дежурный врач растерянно развел руками.
Конрад Карлович нахмурился еще больше и приготовился как следует взгреть своих подчиненных за творящийся у них беспорядок. Надежда не стала дальше слушать и тихонько выскользнула из палаты. Заглянув в сестринскую, оставила халат, забрала пакет с кейсом и двинулась к выходу.
Ситуация ее очень удивила. Удивила и насторожила.
Все выглядело более чем странно.
Получается, что сегодня утром Кулика по просьбе какого-то родственника перевели в платную одноместную палату. Конечно, в одноместной палате гораздо удобнее, но если Кулик чувствовал себя неплохо и просился на выписку, большого смысла в этом не было… если только тот, кто его перевел, не хотел сделать так, чтобы Кулик на какое-то время остался один. А для чего это нужно? Чтобы убить его без свидетелей!
От этой ужасной мысли Надежда вздрогнула и остановилась. Шедшая по больничному коридору следом за ней медсестра с металлическим подносом в руках резко затормозила и едва не рассыпала с него хромированные инструменты.
– Женщина, вы чего? – недовольно проговорила она, обходя Надежду.
Надежда извинилась перед сестрой и двинулась дальше. На ходу ей всегда лучше думалось.
Допустим, ее ужасное предположение – не домысел, а правда.
