Ленивый мужичок с сумкой и молодая пара — вот кто приходит в этот автобус. Водитель ругается о безместности, пока малорослый мужчина не решает свои проблемы на лавочке. Парень срочно требует место для женщины, но ситуация ухудшается: место одно, а двое мужчин ждут чуда в больницу....
У одних людей таким ударом отбивает последние остатки разума, у Валентина же отбило романтические наклонности. С него свалились розовые очки, сквозь которые он всю жизнь смотрел на реальность и людей, в особенности же – на предмет своей неземной любви. И поэтому сейчас, во время телефонного разговора, он не пропустил мимо ушей слова Ларисы.
Самое главное – та интонация, с которой она говорила… презрительная, издевательская! «Не девятнадцатый век на дворе»… «Кто сейчас пишет письма»…
Она считала его выжившим из ума кретином, не знающим жизни, инфантильным и недалеким, и использовала его для мелких и постоянных поручений! А вчера втянула его в преступление!
Она сказала, что в чемодане были деньги, большие деньги.
"– Ну-ка, давай трубку, – проговорила медсестра, – что стоишь, как телеграфный столб? Сказал же – недолго, а сам полчаса проторчал!
Она отняла у него телефон и проводила в палату. Валентин Марленович не сопротивлялся, он послушно шел, мучительно переваривая свое ужасное открытие, крах своей великой любви.
Через час та же сестра вошла в палату и удивленно спросила:
– Это ведь ты – Кулик?
Валентин Марленович угрюмо кивнул.
– Собирайся, в отдельную палату пойдешь! В коммерческую! Заплатил за тебя кто-то… видно, родственники у тебя есть богатые… в третий номер!
Никаких родственников у Кулика не было, и он сразу же понял, что заплатила за него Лариса.
– И тут все только для богатых!
Кулик удивленно повернулся и увидел мужчину примерно своих лет, который буравил его мрачным взглядом.
– Вы мне? – удивленно переспросил Валентин.
– Нет, это я так, никому! – проговорил незнакомец. – Даже в больнице бедного человека унизят, а богатому все! Вот за что это тебе отдельная палата положена? Чем ты таким лучше меня?
– Да не хочу я в эту отдельную палату! – отмахнулся Кулик.
