Я должен был заметить, что что-то происходит, должен был остановить их. Но я ненавидел Блайта так сильно, что даже не мог заставить себя приблизиться к нему. Есть вещи, которые никогда не сможешь забыть или простить, – жестокость, которую проявили к тебе в детстве, когда ты был беззащитен. Я закрывал глаза на все, что касалось его, и в мыслях абстрагировался тоже. Быть может, я делал это намеренно. Можете назвать это нарушением служебного долга.
– Но никто ничего не заподозрил. Военного суда не было, правда? Вас никто не обвинил.
– Я сам себя виню.
В воздухе повисло молчание, потом он сказал:
– Никогда не знал, что он был женат. На допросе он ни разу не упомянул о жене. Ходили разговоры о девушке в Спимуте, но она ни разу не появилась. И не было сказано ни слова о ребенке.
– Возможно, Мунтер тогда еще не родился. Он мог появиться и вне брака. Не думаю, что мы когда-то это узнаем. Но его мать, должно быть, сильно переживала из-за случившегося. Вероятно, он вырос с мыслью о том, что это армия убила его отца. Интересно, почему он устроился работать на острове – из любопытства, сыновнего долга, жажды мести? Но он точно не рассчитывал на то, что вы здесь появитесь.
– Он мог на это надеяться. Он поступил на работу летом тысяча девятьсот семьдесят восьмого года. Я женился на Клариссе в том же году, а она знала Эмброуза Горринджа почти всю свою жизнь. Есть вероятность, что Мунтер следил за мной. Я ведь не самая незаметная личность.
– Полиция уже совершила ошибки, – сказала Корделия. – Если они вас арестуют, я буду считать себя вправе все им рассказать. Мне придется им рассказать.
– Нет, Корделия, – тихо ответил он. – Это моя забота, мое прошлое, моя жизнь.
– Неужели вы не понимаете, как это будет выглядеть в глазах полиции? – вскричала Корделия. – Если они поверят моим словам о шкатулке, то поймут, что Мунтер находился в галерее, в нескольких футах от комнаты вашей жены, когда она умерла. Если даже не он убил ее, то он мог видеть человека, который это сделал. Учитывая, что он обозвал убийцей вас, это приговор, если вы не расскажете им, кто такой был Мунтер.
Он стоял не отвечая, напряженный как часовой, глядя в одну точку."
"– Если они арестуют невиновного, это будет двойная несправедливость. Это означает, что виновному все сойдет с рук. Вы этого хотите?
– Разве это можно назвать ошибкой? Если бы она не вышла за меня замуж, то сегодня была бы жива.
– Вы не можете этого знать наверняка!
– Я это чувствую. Кто говорил «Мы задолжали Богу смерть»?
– Не помню. Кто-то из героев пьесы Шекспира «Генрих IV». Но какое отношение это имеет к нашему разговору?
– Наверное, никакое. Просто пришло на ум.
Она ничего не могла от него добиться. За этой на первый взгляд прямой и немногословной личностью скрывался тайный агент.