Марино заехал за мной пятнадцать минут четвертого. Это были безжалостные часы раннего утра, напомнившие мне бессонные дежурства в больнице и начало карьеры, когда приходилось выезжать на вызовы, от которых отказывались все остальные.
– Теперь ты имеешь представление, что такое "собачья смена", – сказал Марино, ведя машину по обледеневшей дороге.
– Да, но есть разница: тебе не обязательно ездить на вызовы. Можешь послать подчиненного на место преступления, а сама остаться дома. Ты же начальник.
– Знаешь, Марино, я всегда бросаю Люси, когда она во мне нуждается.
– Говорю тебе, док, она все понимает. Возможно, ей придется ехать в Вашингтон, чтобы предстать перед комиссией и отвечать на всякие дерьмовые вопросы.
Я не стала говорить о приезде Дороти, так как не хотела беспричинно его злить.
– Ты преподаешь в медицинском колледже. Я хочу сказать, что ты настоящий доктор.
– Разве ты не можешь поговорить с кем-нибудь из администрации? – спросил он, нажимая на прикуриватель. – Разве не можешь воспользоваться связями, чтобы Люси туда попала?
– Пока Джо не в состоянии самостоятельно принимать решения, только семья определяет, кто может навешать Джо, а кто нет.
– Хреновы религиозные фанатики. Фашисты от Библии.
– Было время, когда и ты был недалеким человеком с массой предрассудков, – напомнила я. – Мне кажется, ты много рассуждал о "голубых" и однополой любви. Мне даже не хочется повторять некоторые твои слова.
– Да. Ну на самом-то деле я так не думал.
На частном аэродроме было холодно, ледяной ветер с силой обрушился на нас, как только мы вышли, чтобы забрать вещи из багажника. Нас встретили два неразговорчивых пилота, открывших ворота и проводивших нас к небольшому реактивному самолету, к которому был прицеплен тягач. На одном из сидений лежал толстый конверт из плотной бумаги на мое имя. Мы взлетели в ясную холодную ночь, я выключила освещение в пассажирском салоне и спала, пока мы не приземлились на аэродроме Тетерборо в штате Нью-Джерси.
К самолету мягко подъехал "форд-иксплорер", и мы спустились по металлической лестнице. Шел снег, снежинки кололи лицо.
– Копы. – Марино кивнул в сторону "иксплорера", остановившегося рядом с самолетом.
– Я всегда все знаю.
Водитель был в джинсах и кожаной куртке, выглядел так, словно повидал в жизни все и был счастлив подвезти нас. Он уложил наши вещи в багажник.