Мне хотелось хоть маленькой, но победы, вернуть светлый луч оптимизма, который только что исчез. Я чувствовала себя побежденной. Хуже того, я понимала, что попала в глупое положение.
– Хочешь сигарету? – спросил Марино в темной кабине, нажав на прикуриватель.
– Давай, – тихо ответила я. – Скоро опять собираюсь бросить курить.
Он протянул сигарету и прикурил свою. Дал тлеющий прикуриватель. Марино поглядывал на меня, зная, как я себя чувствую.
– Все же думаю, что мы поступили правильно, – проговорил он. – Уверен, сейчас она опрокидывает стопку за стопкой, потому что мы ее уделали.
– Мы ее не уделали, – сказала я, щурясь на фары встречных автомобилей. – Боюсь, нам поможет только серебряная пуля. Теперь нам придется не только следить за их действиями, но и тщательно продумывать свои.
Я приоткрыла окно, и моих волос коснулся холодный ветер.
– Чак так и не появился, – заметила я.
– Он приезжал. Ты просто не заметила, потому что он увидел нас первым и быстренько убрался.
– Я видел, как его дерьмовая "миата" повернула на дорогу к торговому центру, а потом на полпути к автостоянке он вдруг развернулся и вылетел отсюда. И это было как раз в тот момент, когда Брей что-то сказала по телефону, увидев нас.
– Чак – ее источник информации в отделе, – проговорила я. – Она даже может иметь ключ от моего кабинета.
– Черт, вполне может быть. Но знаешь, док, оставь Чаки-малыша мне.
– Не слишком увлекайся, Марино. Нам не нужны опрометчивые поступки. В конце концов, он работает у меня. Мне не нужны лишние проблемы.
– Именно это я и хочу сказать.
Он высадил меня у офиса и подождал, пока я не села в свою машину. Я вырулила со стоянки, а потом мы разъехались по домам.
В темноте лунным светом горели крохотные глазки мертвеца. Я понимала: они существовали только в моем воображении, – и казалось, эти глаза смотрят из недоступного пространства, где таились все мои страхи, которые не мог ощутить никто из тех, кого я знала. Ветер качал голые ветви деревьев, облака тянулись по небу, как развевающиеся стяги. Наступал холодный фронт.
По радио я услышала, что ночью температура может упасть чуть ли не до шести градусов, и это представлялось невероятным после нескольких недель теплой осенней погоды. Казалось, в моей жизни все пошло неправильно, не так, как нужно. Люси перестала быть Люси, поэтому я не могла ей позвонить, а она не звонила мне. Марино работал над раскрытием убийства, хотя больше не был детективом, а Бентон покинул меня и искать его было бесполезно. Я все еще не переставала надеяться, что он на своей машине подъедет к дому или зазвонит телефон и в трубке раздастся его голос, поскольку сердце отказывалось принимать то, что знал мозг.