Какая-то он там семнадцатая родня… то ли его прабабка, то ли прапра… неизвестно. Но вроде как капля крови в его жилах есть.
Был бы жом Тигр кошкой – у него бы хвост ходуном ходил.
– Готовьтесь к штурму поместья. Мне нужен тор Изюмский.
Градоправитель, он же глава Комитета Освобождения города Зараево, едва в обморок не грохнулся.
– Жом Тигр, невозможно!
Ответ был прост. Войска! Силенок не хватит! У Изюмского свое войско, хоть и небольшое, но обкатанное, пулеметы, там… страшно! Оно конечно, если прикажете – так пойдем, но жить охота! Очень!
Не то чтобы он заботился о шкуре градоправителя – пусть ее хоть на барабан натянут. Но…
Если класть людей, то и дело надо сделать! А если и людей положишь, и толку не будет…
– Готовьтесь к штурму. Я выезжаю в Ирольск, вернусь с подкреплением, тогда и разберемся.
Глава Комитета закивал.
Лишь бы подальше от его города! И чем дальше, тем лучше… ох, принесла нелегкая!
Оглядывалась, смотрела по сторонам во все глаза.
А чего стесняться? Если на то пошло, ей меньше года осталось! Чего церемониться? Кто о ней как подумает? Да подумайте, если делать нечего! А у нее дел – до ушей!
Как она тащила Нини до Ирольска…
Долбаная машина! Долбаные дороги! Долбаные освобожденцы. Долбаные…
Вот не было у нее другого эпитета. И крыла она всех матюгами по-черному! Их бы сюда! Одни проблемы бедным девушкам устраивают! Вот черт! И что ее дернуло Нини вытаскивать? Но ведь вытащила, и привезла с собой, и бросить права не имеет…
Сейчас девочка сидела в комнате, запертая на два замка снаружи – и на большой засов внутри. А Яна разгуливала по городу.
Привычным – и одновременно новым.
Мостовая – где камни, где брус, где доски. Асфальта нет… Зато грязи – жуть!
Дома все разные, все индивидуальные, все своеобразные, в неповторимом стиле «разваляй-малина», как это называл отец. Когда дом строится без согласования с соседями, без единого архитектурного плана… Потом администрация хоть и пытается все это привести в единый конгломерат, а все же соседство дворца с саманными домами и чуть ли не землянки с церковью дает своеобразный эффект.
Церкви, кстати, закрыты.
Забавно, неужели и здесь освобожденцы что-то не поделили с религией? Хотя чего удивляться? У человека есть три опоры – семья, вера и закон. И если их выбить…
Перед тобой глина, лепи что хочешь!
Человеку нечего терять, не за что бояться, ему и смерть-то не страшна! Все равно ничего нет!
Вот, считаем. Веру – гнать. Закон… закон – менять.
