В Черной башне мир замерзает под гнетом боли и безысходности, где врачебные дары не всегда спасают сердца израненных пациентов. Дэлглиш, оставаясь последним свидетелем этого ужаса, понимает, что даже самые взвешенные взрослые люди могут столкнуться с трудностями при попытке создать настоящие человеческие связи....
— Что-то случилось? — спросил знакомый голос. Грейс подняла голову и улыбнулась:
— Нет-нет, ничего. Я просто кое-что вспомнила. Не странно ли, как разум отбрасывает все, что ассоциируется с ужасом или сильным потрясением? Коммандер Дэлглиш спрашивал не знаю ли я, что отец Бэддли делал в последние дни перед тем, как попал в больницу. А я ведь и правда знаю. Знаю, что он делал днем в среду. Не думаю, что это имеет хоть какое-то значение, да только все равно надо ему сказать. Я понимаю, вы ужасно заняты, однако, может быть, кто-то…
— Не волнуйтесь.
Мисс Уиллисон благодарно улыбнулась. Сама она предпочла бы еще чуть-чуть посидеть во дворе, но не хотела настаивать. Ведь ей желали только добра. Она снова закрыла книгу, а крепкие руки убийцы схватили кресло и повезли Грейс навстречу смерти.
II
Урсула Холлис всегда просила сиделку оставить занавески незадернутыми, и сегодня в слабом мерцании циферблата часов у кровати различала высокую раму, отделявшую темноту снаружи от темноты внутри. Дело шло к полуночи. Ночь была беззвездной и очень тихой. Урсула лежала в такой густой и тяжелой мгле, что она почти физически давила на грудь, спускалась плотной завесой, мешая дышать. За окном спал мыс. Только мелкие ночные зверюшки, подумала Урсула, шныряют меж жестких стеблей травы.
Могг переехал к нему, они живут вместе. Стив упомянул об этом почти небрежно, как о временном и взаимовыгодном соглашении, при котором делят пополам квартплату и расходы.
