В Черной башне мир замерзает под гнетом боли и безысходности, где врачебные дары не всегда спасают сердца израненных пациентов. Дэлглиш, оставаясь последним свидетелем этого ужаса, понимает, что даже самые взвешенные взрослые люди могут столкнуться с трудностями при попытке создать настоящие человеческие связи....
После похорон Грейс я соберу семейный совет. Думаю, надо подождать хотя бы до тех пор. Если не возникнет никаких осложнений, то это произойдет через неделю. Мне бы хотелось, чтобы вы оба приняли в нем участие и помогли нам принять решение.
— Уилфред, это невозможно, — быстро произнес Джулиус. — Ведь я в этом никоим образом не заинтересован. Ни с точки зрения закона, ни относительно страховки. Это просто не мое дело.
— Вы здесь живете. Я всегда считал вас членом нашей семьи.
— Очень мило с вашей стороны, и я польщен.
— А вы, Адам?
— У меня прав высказывать свое мнение еще меньше, чем у Корта. Для пациентов это дом. Так почему их будущее, пусть даже отчасти, должно решаться голосом случайного посетителя?
— Потому что я доверяю вашему суждению."
"— И совершенно безосновательно. В таком вопросе лучше прислушайтесь к мнению вашего поверенного.
— А Миллисенту вы приглашаете на семейный совет? — спросил Джулиус.
— Разумеется. Возможно, она не всегда оказывала мне ту поддержку, на которую я надеялся, и все же она член нашей семьи.
— А Мэгги Хьюсон?
— Нет, — коротко ответил Уилфред.
— Ей это не понравится. И вы не боитесь задеть чувства Эрика?
— Поскольку, как вы только что дали понять, происходящее здесь вас никоим образом не касается, — величественно произнес Уилфред, — почему бы вам не предоставить мне решать, что заденет чувства Эрика, а что не заденет.
VII
Когда они вышли из комнаты Уилфреда, Джулиус резко, словно повинуясь внезапному порыву, сказал:
— Пойдемте ко мне, позавтракаем. Во всяком случае, глотнем чего-нибудь покрепче. Или, если для спиртного слишком рано, хотя бы кофе выпьем. Я начал день с полного отвращения к самому себе и просто не могу находиться один.
