В Черной башне мир замерзает под гнетом боли и безысходности, где врачебные дары не всегда спасают сердца израненных пациентов. Дэлглиш, оставаясь последним свидетелем этого ужаса, понимает, что даже самые взвешенные взрослые люди могут столкнуться с трудностями при попытке создать настоящие человеческие связи....
— Ну и каков же он? Я состою у Уилфреда на жалованье? Подделываю счета? Он имеет какую-то власть надо мной? Или, быть может, в подозрениях Моксон есть доля правды? Или я незаконный сын Уилфреда?
— Даже законный сын вполне мог бы понять — стоит слегка расстроить Уилфреда, чтобы выяснить, кто это сделал. Не слишком ли вы щепетильны? Уилфред уже и так знает, что кто-то из Тойнтон-Грэйнж, скорее всего один из его помощников, чуть не убил его, случайно или намеренно. Думаю, он бы отнесся к потере вашего мрамора вполне философски.
— А ему не придется никак к этому относиться. Он не узнает. Не могу объяснить вам то, что я и сам-то не вполне понимаю. Я привязан к Уилфреду. Он такой жалкий и ранимый. И все это так безнадежно! Если хотите знать, он чем-то напоминает мне родителей. Они держали лавчонку в Саутси. А потом, когда мне исполнилось четырнадцать, напротив открылся большой супермаркет. Это стало их концом. Они все испробовали, они не сдались. Расширенные кредиты — когда они и так не получали живых денег; специальные предложения — когда выручка практически равнялась нулю; часы, проведенные после закрытия магазина за переоформлением витрины; шарики, бесплатно раздаваемые местным детям.
Дэлглиш подумал, что хотя бы отчасти понимает Джулиуса. Он знал, о чем тот говорит. «Вот я, молодой, богатый, здоровый. Я знаю, как стать счастливым, — если бы только мир был таким, как мне хочется.
— Насчет меня не волнуйтесь. Помните, я ведь потерпевший. Разве не утверждают, что потерпевшему всегда надо самому справиться с горем? Рекомендуемая линия поведения с нами — это отстраненная симпатия и простые старые утешительные средства.
— Если вы не намерены звонить в полицию, — негромко произнес Дэлглиш, — мы бы могли убрать весь этот беспорядок.
— Сейчас принесу корзинку для мусора. Не выношу пылесоса — слишком гудит.
Корт скрылся на безукоризненно чистой, модной и суперсовременной кухне и вернулся с корзинкой и двумя щетками. Объединенные странным чувством товарищества, мужчины опустились на колени и принялись за дело.
