В Черной башне мир замерзает под гнетом боли и безысходности, где врачебные дары не всегда спасают сердца израненных пациентов. Дэлглиш, оставаясь последним свидетелем этого ужаса, понимает, что даже самые взвешенные взрослые люди могут столкнуться с трудностями при попытке создать настоящие человеческие связи....
Сегодня она надела сшитый не по фигуре голубовато-серый твидовый костюм с двубортным пиджаком, синюю же, но другого, совершенно не сочетающегося с первым оттенка, блузку с безвкусной брошкой на груди, спортивные башмаки и серую фетровую шляпу, натянутую на уши. Тяжело шмякнув на пол раздутый саквояж и наплечную сумочку, Миллисента стянула коричневые хлопковые перчатки и протянула руку. Дэлглиш опустил чашку с кофе. Его правую ладонь стиснули в энергичном и сокрушительном пожатии.
— Ну, до свидания, коммандер.
— Да, я уезжаю сегодня же утром, чуть позже.
— Надеюсь, вам тут понравилось. По крайней мере событий хватало. Одно самоубийство, одна естественная смерть плюс конец Тойнтон-Грэйнж в качестве самостоятельного заведения. Думаю, вы не скучали.
— И одно покушение на убийство.
— Уилфред в горящей башне? Звучит как название авангардной пьесы. Вот насчет этого волнующего момента я с самого начала сомневалась.
— Мне приходили в голову разные объяснения, и все они были равно бессмысленные.
— В Тойнтон-Грэйнж вообще бессмыслицы всегда хватало. Что ж, старый порядок уступает место новому, а пути Господни неисповедимы. Надо надеяться, Он желал именно этого.
Дэлглиш спросил, какие планы у самой Миллисенты.
— Останусь здесь. По договору Уилфреда с «Траст» и буду пожизненно владеть коттеджем, и, уверяю вас, умирать соберусь еще не скоро. Конечно, теперь, когда поместье принадлежит чужим людям, здесь будет не так, как прежде…"
"— А что ваш брат испытывает по поводу передачи приюта? — поинтересовался Дэлглиш.
— Облегчение. Он ведь именно это и планировал, правда? Конечно, Уилфред сам не знает, на что себя обрек. Кстати, этот вот коттедж он «Траст» не отдал.
