В Черной башне мир замерзает под гнетом боли и безысходности, где врачебные дары не всегда спасают сердца израненных пациентов. Дэлглиш, оставаясь последним свидетелем этого ужаса, понимает, что даже самые взвешенные взрослые люди могут столкнуться с трудностями при попытке создать настоящие человеческие связи....
Он все так же держался на безопасном расстоянии позади Дэлглиша, пока тот катил кресло с гротескной ношей вниз по пандусу у парадной двери и дальше через мыс. Небо над головой давило, как душное тяжелое одеяло. Воздух оставлял на языке резкий металлический привкус и пах гниющими водорослями. В сумрачном свете камешки на тропе мерцали, точно самоцветы.
На полдороге Дэлглиш услышал пронзительный недовольный вой и, оглянувшись, увидел, что за ними, хвост трубой, бежит Джеффри. Кот прошел за Джулиусом еще шагов пятьдесят, а потом так же неожиданно, как появился, повернул обратно.
Вот они уже стояли на каменном дворике, который почти дрожал у них под ногами от ударов волн — казалось, и море, и суша восторженно ждут надвигающуюся бурю. Однако сейчас был отлив, брызги не залетали за край обрыва. Дэлглиш знал: наступил самый опасный момент. Он снова заставил себя рассмеяться вслух, гадая, прозвучит ли для Джулиуса этот смех так же фальшиво и натужно, как для него самого.
— Что вас забавляет?
— Сразу видно, что обычно вы убиваете на расстоянии — простая коммерческая операция.
— Она сюда не выйдет. Никогда не выходит.
— Откуда вам знать, что она делает, когда вас нет дома? Может, вытряхивает половики над обрывом. Вдруг у нее такая привычка? Впрочем, поступайте как угодно.
