В Черной башне мир замерзает под гнетом боли и безысходности, где врачебные дары не всегда спасают сердца израненных пациентов. Дэлглиш, оставаясь последним свидетелем этого ужаса, понимает, что даже самые взвешенные взрослые люди могут столкнуться с трудностями при попытке создать настоящие человеческие связи....
Наверное, в таких случаях лучше всего сообщать в полицию, чтобы там выявили виновника.
— В полицию! О нет! Как можно? Это не те проблемы, с которыми нам может помочь полиция.
— Мы не такие уж бесчувственные чурбаны, какими нас иногда считают. Вовсе не обязательно, чтобы виновник понес строгое наказание. Важно другое — остановить его, а полиция справится с этой задачей лучше всех. Полицейские могут послать анонимку в лабораторию к опытным криминалистам, на исследование почерка.
— Так ведь им понадобится документ.
Значит, все было настолько плохо. Дэлглиш осторожно спросил:
— А вы не могли бы сказать мне, каким оно было? Написано от руки или на пишущей машинке? И на какой бумаге?"
"— Письмо было напечатано на бумаге Тойнтон-Грэйнж, через два интервала, на нашем старом «Империале». У нас здесь почти все умеют печатать — так мы стараемся хоть немного заработать на жизнь. С пунктуацией и грамматикой все было в порядке, без ошибок. Больше вроде бы никаких особых примет.
Выходит, несмотря на расстройство, она успела все хорошенько обдумать.
— Доступ к машинке имеет весьма ограниченное число людей, — заметил Адам. — Полиция без труда разобралась бы в этом деле.
В тихом голосе мисс Уиллисон звучало упорство.
— К нам уже приезжала полиция — после гибели Виктора. О, полицейские вели себя очень тактично и деликатно. Только все это было просто ужасно. И для Уилфреда, и для нас.
Что верно, то верно, тут не поспоришь. Дэлглиш спросил: приняла ли мисс Уиллисон какие-то меры помимо того, что выбросила анонимку в туалет?
— Я рассказала Дороти Моксон. Мне показалось, так будет разумнее всего.
