Автор
В темных улочках уличные мигалки создают хаос ночного света. Патти надевает значок полицейского на шею и застегивает его поверх куртки, чувствуя себя настоящим профессионалом на пороге опасной операции. Ночь холодная даже для апреля, но сердце у нее бешено колотится от напряжения....
— Пэтти вот-вот расплачется. — Знала, что ты вернешься.
Я окидываю комнату взглядом. Глаза при этом движутся медленно — словно они забиты песком. Брендан и Айден. Папа. Гоулди. Все стоят вокруг меня, и каждый норовит прикоснуться. Как будто хотят крепко меня обнять, но осознают, какой я хрупкий и уязвимый.
Я чувствую себя отчужденным от всего, что происходит, — будто бы просто смотрю кино, в котором главный герой — не я. Родственники сгрудились вокруг меня, рассматривают, как музейный экспонат («Не стесняйтесь, вы можете его трогать руками»), или как будто участвуют в религиозном акте исцеления («Прикоснись ко мне, и болезнь уйдет»).
Я пытаюсь что-то сказать, но изо рта не вырывается ни единого звука.
Я мертв?
Все погружается в темноту.
Глаза открываются снова. Вокруг меня — все те же люди. Пэтти по-прежнему плачет. Айден — сентиментальный здоровяк — тоже стоит со слезами на глазах.
— Ты в больнице, — объясняет Пэтти. — В тебя попала пуля. Но ты поправишься.
Это я уже слышал. По крайней мере, то, что из меня извлекли пулю.
— Одна какая-то пуля такого парня не завалит.
Эти слова произнес Брендан, старший из моих братьев. Он в нашей семье главный оптимист.
Все опять погружается в темноту.
Я мертв?
Снова появляется свет. Глаза постепенно привыкают. В комнате — те же люди. Папа, мои братья и сестра. Три комика плюс я, четвертый. Плюс Гоулди. Все они склонились надо мной.
— Еще нет, — произносит Пэтти.
— Она права, — соглашается Брендан.
Права насчет чего? Я пытаюсь что-то сказать, но у меня не получается. Думать, значит, я вполне могу, а вот произнести свои мысли — нет.
— Нам нужно знать.
Это папа.
— Еще нет.
Это Пэтти. Затем она добавляет более решительным тоном:
— Он только начал просыпаться.
Айден наклоняется надо мной:
— Как дела, приятель?
Я не могу ответить.
— Скажи что-нибудь для меня. Например, вот это: «Игроки „Чикаго Кабс“[29] позорные молокососы».
Брендан:
— Скажи: «Вы арестованы».
Айден:
— А как насчет «Поцелуй мою белую ирландскую задницу»?
— Послушай, я приехал из Далласа, — обращается ко мне Брендан. — Наименьшее, что ты можешь сделать, — сказать «Привет!» своему старшему брату. Или, может, дать тебе подзатыльник?
— Не слушай этого неблагодарного типа, — снова вступает в разговор Айден. — Ты и так сделал ему одолжение, заставив хотя бы ненадолго уехать из Техаса.
