В Черной Магии в Белый Горошек читатель оказывается в мире роскошных домов с черными фасадами. Встречаета настоящая атмосфера загадочности и магии, где каждое слово — это ключ к открытию тайн. Черные рамы дороже белых — эта простая истина становится основой для непредсказуемых приключений в мире домашней черной магии....
– Главное, что я тогда смогу на него самого ответную порчу навести! Ему тогда уж не до тебя, касатик, будет!
Леня достал из кармана пластиковый пакетик и осторожно вытряхнул на ладонь черно-белое птичье перышко, полученное у Алины Дятловой.
Колдунья взяла у него это перышко, взглянула на него и вдруг вздрогнула. Ее лицо страшно побледнело, что было заметно даже при неровном свете свечей.
– Что ж ты, касатик, заранее меня не предупредил? – пробормотала она, отбросив перышко на стол, как будто оно обожгло ее руку.
– О чем не предупредил? Чего не сказал? – удивленно спросил Маркиз.
– Короче, молодой человек, – продолжила женщина совсем другим тоном. – ООО «Некромант» в моем лице отказывается от своих обязательств по данному договору. Будьте здоровы! Все претензии в предусмотренном законом порядке!
– То есть как это – отказывается? – Маркиз приподнялся и потянул к себе бланк. – А договор?
– Договор расторгается!
– На каком основании?
– Читайте пункт семь – четыре! Видите, что написано – форс-мажорные обстоятельства!
– Какие еще форс-мажорные? Землетрясение, наводнение, цунами, извержение вулкана? Изменение федерального законодательства? Что-то я ничего подобного не заметил!
– Вот видите, что написано? Обстоятельства непреодолимой магической силы! Читать документы надо, молодой человек, прежде чем подписывать!
– Читать документы действительно надо, – задумчиво проговорил Леня, покидая кабинет колдуньи.
Он покинул магазин под подозрительным взглядом унылого продавца, столкнувшись в дверях с хорошо одетой, весьма озабоченной женщиной лет сорока, вышел на улицу, сел в свою машину и включил зажигание.
Развернув поудобнее зеркало заднего вида, Леня нанес на лицо тонкий слой тонального крема и принялся за работу.
Через несколько минут его не узнал бы не только старый друг, но даже собственный кот. В машине, вместо симпатичного тридцатипятилетнего мужчины с приятной, но незапоминающейся внешностью, сидел мрачный тип неопределенного возраста, с синяком под глазом и трехдневной щетиной на щеках.
