В Черной Магии в Белый Горошек читатель оказывается в мире роскошных домов с черными фасадами. Встречаета настоящая атмосфера загадочности и магии, где каждое слово — это ключ к открытию тайн. Черные рамы дороже белых — эта простая истина становится основой для непредсказуемых приключений в мире домашней черной магии....
– Матильда, что ты себе позволяешь! – На крыльцо вышла женщина, которая возилась с цветами. – Не пугай маленького…
Собака опустила голову и отошла в сторонку.
– Вы не бойтесь, – сказала женщина, – она добрая. Приблудилась к нам весной, тут и живет при кухне. Как умудрились люди такую громадину потерять, ума не приложу!
– Пуишечка, детка! – Леня поднял песика. – Ты цел?
Матильда обиженно рыкнула, мол, и не трогала я его совсем, познакомиться хотела, только и всего.
– А вы ступайте в столовую! – крикнула женщина.
В столовой так вкусно пахло, что Пу И тут же очухался. Матильду внутрь не пустили, и она топталась под окном.
«Золотая женщина! – думал Маркиз о Валечке, нарезая котлету по-киевски маленькими кусочками и скармливая их Пу И. – Представить невозможно, что сказала бы Лолка, окажись она в подобной ситуации, то есть если бы я после разлуки явился бы к ней с молодой женщиной».
Его боевая подруга, разумеется, устроила бы грандиозный скандал с битьем зеркал и посуды, выдрала бы все волосы предполагаемой сопернице, а уж орала бы и ругалась так, что чертям в преисподней стало бы тошно.
Леня задумался, отчего так получается, что от милой, приветливой Валечки он уезжает к скандальной Лоле, потом решил, что жизнь – сложная штука, и понять ее не стоит и пытаться.
Пу И съел котлету и, усевшись на подоконнике, строил Матильде через окно козьи морды. Леня понял, что пора уезжать.
Домой Леня и Пу И вернулись довольно поздно.
– Пу И, дружище, – говорил Маркиз, поворачивая ключ в дверях и стараясь при этом производить как можно меньше шума. – Думаю, незачем рассказывать Лолке все подробности нашей поездки. Ты меня понимаешь? Она настоящая боевая подруга, но характер… И вообще может что-нибудь не так понять.
– Чему ты учишь ребенка? – раздался рядом с ним раздраженный голос.
Маркиз поднял глаза и невольно попятился: Лола стояла в дверях, подбоченившись, и глаза ее метали громы и молнии.
– И где ты таскал его целый день? Наверняка не кормил как полагается и подвергал его разлагающему влиянию улицы!
– Лолочка, честное благородное слово! – Леня прижал свободную руку к сердцу и сделал честные глаза.
Пу И громко тявкнул, выражая мужскую солидарность.
– Интересно, что ты называешь приличной едой? – недоверчиво осведомилась Лола.
– Котлеты по-киевски! – выпалил Маркиз.
