В черном великолепии герцога Андоверского ждет неудача в похищении светской красавицы. Его телохранитель Лью Трейси Клэр Бельмануэр, облаченный в черное с серебром, не ожидает легкой победы. Эта книга — портрет мрачной интриги и нераскрытого заговора в мире богемных грез....
Ричарду предоставилась возможность как следует разглядеть Лавлейса, пока эта ослепительная пара подходила поближе, и он с изрядной долей восхищения не мог не заметить красивого лица с тонкими чертами и серыми глазами, в которых искрилась смешинка, чувственного четко очерченного рта, а также подбородка, говорившего о решительности характера. Да, этот господин не принадлежал к породе сюсюкающих раскрашенных «собачонок» Лавинии, несмотря на длинные локоны парика, все в его внешности свидетельствовало о наличии воли и храбрости, не говоря уже об отменных манерах.
Леди Лавиния мило улыбнулась мужу и похлопала его по руке с видом собственницы."
"— Дики, дорогой, я встретила старого друга, очень старого доброго друга! Разве это не замечательно? Капитан Лавлейс… мистер Карстерс.
Мужчины раскланялись. Ричард — с некоторой неохотой, капитан — с непринужденной bonhomie[31].
— Следует признаться, сэр, я всегда преклонялся перед сей блистательной красотой, судить о которой во всех отношениях можно лишь вам, и никому более! — дерзко произнес Лавлейс и отвесил еще один поклон, на этот раз в адрес миледи.
— Вы в этом не одиноки, сэр, — с улыбкой ответил Ричард.
Тут к ним подбежала леди Дебере и нежно расцеловалась с Лавинией.
— Дорогая! Милая моя Лавиния!
Леди Лавиния покорно подставила напудренную щечку.
— Ах, Фанни, дорогая, до чего приятно снова видеть вас! — проворковала она, разглядывая сквозь ресницы огромное в форме башни сооружение из напудренных локонов и искусственных цветов на голове подруги.
— Однако, ангел мой! — воскликнула леди Фанни, отступив на шаг, чтоб оглядеть подругу. — Вы, никак, болели?
— Как странно! — улыбнулась Лавиния. — Я только что хотела задать вам тот же вопрос, милочка! Несомненно, все дело в возрасте! Печально… Неужели обе мы выглядим такими ужасными развалинами? — и, кокетливо обернувшись к мужчинам, она выжидательно улыбнулась.
На нее тут же посыпался целый ворох комплиментов, и леди Дебере, болезненный цвет лица которой не помогали скрыть ни румяна, ни пудра, почувствовала себя еще более жалкой рядом с цветущей бело-розовой Лавинией и, вспыхнув от раздражения, отошла, успев, правда, пригласить свою дорогую Лавинию сыграть с ней партию в фаро.
