В черном великолепии герцога Андоверского ждет неудача в похищении светской красавицы. Его телохранитель Лью Трейси Клэр Бельмануэр, облаченный в черное с серебром, не ожидает легкой победы. Эта книга — портрет мрачной интриги и нераскрытого заговора в мире богемных грез....
— Так значит, вот как обстоят дела, дорогая… Я этого не знал.
— Хотите сказать, что это изменило бы ваше отношение ко мне?
— Ни в малейшей степени, дитя мое! — ответил он и с щелчком захлопнул табакерку. — Просто я несколько удивлен. Похоже, ему опять повезло… — и с этими словами Трейси отошел к двери, поскольку снова громко, на весь дом, зазвенел колокольчик.
Эндрю, наливавший коньяк в стаканчик, так и застыл с бутылкой в руке.
— Гром и молния! Похоже, у нас сегодня нет отбоя от гостей! Кто же это на сей раз? — и он вышел из комнаты, не выпуская бутылки из рук.
Через секунду послышался удивленный возглас, затем — громкий смех, и в комнату вошел О’Хара в сапогах со шпорами и тяжелом плаще. Торопливо приблизился он к милорду и опустился на одно колено. Оглядел друга, затем поднял глаза на Ричарда.
— Он жив?
Ричард кивнул, избегая его гневного испепеляющего взгляда.
О’Хара снова склонился над Джеком.
— Он ранен?
Ему ответила Диана:
— Рана легкая, сэр Майлз, но в то же, поврежденное плечо.
"Майлз осторожно просунул одну руку под плечи милорда, другую — под колени и, легко подхватив его на руки, понес к дивану, на который и опустил после того, как Диана поправила на нем подушки.
— Тут ему будет удобнее, — сказал он и перевел взгляд на девушку. — С вами все в порядке, дитя мое?
— О, да… да, совершенно. Он подоспел как раз вовремя… и сражался за меня, — тут выдержка изменила Диане. — О… Я… я так люблю его, сэр Майлз… и вот только теперь узнала, что он — граф! — и девушка вздохнула.
— Уверен, это не имеет значения, дитя мое. Надеюсь, с ним вы будете счастливы.
Диана улыбнулась сквозь слезы.
О’Хара обернулся к Ричарду, стоявшему чуть поодаль и не сводившему встревоженного взгляда с брата.
— Так что? — спросил Ричард.
— А ничего, — коротко ответил ирландец и направился к лорду Эндрю, который яростно спорил о чем-то с братом.
Ричард же подошел к дивану и стоял, молча глядя на Джека.
Вдруг Диана радостно вскрикнула:
— Он приходит в себя! Да, он повернул голову! О, Джек, дорогой, любимый, взгляните же на меня! — и она склонилась над ним и глаза ее сияли нежностью и любовью.
Веки милорда дрогнули, глаза открылись. Секунду он смотрел на девушку, словно не узнавая.
— О… Диана!
С нежностью взяла она его лицо в ладони и крепко поцеловала в губы. Затем заглянула в бездонные синие глаза.
Милорд поднял руку, обнял девушку и крепко прижал к себе.
