В черном великолепии герцога Андоверского ждет неудача в похищении светской красавицы. Его телохранитель Лью Трейси Клэр Бельмануэр, облаченный в черное с серебром, не ожидает легкой победы. Эта книга — портрет мрачной интриги и нераскрытого заговора в мире богемных грез....
Даже не надеюсь, а просто уверен, Лавиния, потому как у меня имеется кое-какой опыт в обращении с вашим столь пленительным, но капризным полом.
— Не сомневаюсь. И где ты повстречал эту несговорчивую красавицу?
— В Памп-Рум.
— Боже! Ну, так опиши ее!
— С восторгом. Она выше тебя ростом и темненькая. Волосы словно сумрачное черное облако и вьются надо лбом и маленькими ушками чертовски соблазнительным образом. Глаза карие, но в них сверкают искорки чистого янтаря, и в то же время они такие темные, бархатные…
Миледи поднесла к носику флакон с солями.
— Однако, мне кажется, я тебя утомляю. Влюбленный мужчина, дорогая моя Лавиния…
Тут она снова вскинулась.
— Влюбленный? Ты? Но это же полный нонсенс! Чепуха! Тебе неведомо, что означает это слово. Ты… ты словно рыба, страсти в тебе не больше, чем в рыбе, и сердца тоже, и…
— Ах, оставим эти перечисления, прошу тебя! Да, я влип, это несомненно, но смею надеяться, что уж мозгов-то у меня побольше, чем в рыбе!..
— О, да! — взвизгнула она.
— Очень мило с твоей стороны…
— И страсть, которую ты теперь испытываешь, не имеет ничего общего с любовью. Это… это…
— Прости, дорогая, но в данный момент я напрочь лишен каких-либо сильных эмоций, так что твое замечание…
— О, Трейси, Трейси, вот видишь, мы уже с тобой ссоримся! — в отчаянии воскликнула она. — Ах, ну почему, почему?..
— Ты заблуждаешься, дорогая. Это не что иное, как обмен комплиментами. Я вовсе не желаю мешать тебе упиваться своим несчастным состоянием.
Губы ее дрожали.
— Хорошо. Продолжай, Трейси, продолжай!
— Прекрасно. Итак, глаза я вроде бы описал?
— Весьма многословно и скучно.
— Тогда попробую быть кратким. Губки у нее так и просят поцелуя, более соблазнительных губок я в жизни не видел…
— Несмотря на свой столь обширный опыт, — не удержалась и съязвила она.
Он иронически кивнул.
— Вообще она очень живая и веселая, словно молодой жеребенок. Всего-то и надо, что подстегнуть…
— Есть ли нужда подстегивать? Мне всегда казалось, что…
— Ты, как всегда, права, моя дорогая Лавиния, нужды подстегивать нет.
— Ах, оставь!"
"— Буду краток. Лед нужно сломать. Процесс укрощения может оказаться весьма занятным.
— Вот как? — она взглянула на него с любопытством.
— Разумеется. Убежден, что это вполне возможно. Я своего добьюсь.
