В черном великолепии герцога Андоверского ждет неудача в похищении светской красавицы. Его телохранитель Лью Трейси Клэр Бельмануэр, облаченный в черное с серебром, не ожидает легкой победы. Эта книга — портрет мрачной интриги и нераскрытого заговора в мире богемных грез....
— А что, если она тебя отвергнет?
Тяжелые веки поднялись над зелеными глазами.
— У нее не будет выбора.
Леди Лавиния вздрогнула и села на кушетке.
— Ах, Трейси! И не стыдно тебе, а?.. Надеюсь, — усмехнувшись, продолжила она, — ты не собираешься похищать эту девушку?
— Именно это и собираюсь, — кивнул он.
Услышав подобное откровение, она так и ахнула.
— Господи, да ты с ума сошел! Похитить леди? Это же не простая крестьянская девка, Трейси! Умоляю тебя, не делай глупостей! И потом, как именно ты собираешься ее похитить?
— Вот это, дорогая, я еще не решил.
— Но ради всего святого, Трейси, разве у девушки нет защитников? Ни братьев? Ни отца?
— Отец имеется, — вполголоса заметил Трейси. — Он-то и привез ее сюда. Однако слово его мало что значит, и, что самое главное, он из тех, кто трусливо повинуется. Если я возникну в его поле зрения, что ж, на ней, в крайнем случае, можно и жениться. Но, честно говоря, я этого не хочу.
— Господи, Трейси, ты вообразил, что живешь в средневековье! Теперь такие штучки с рук не сойдут, можешь мне поверить. И потом, вспомни, какую фамилию ты носишь! Хочешь, чтоб дело закончилось скандалом? — она беспомощно умолкла и смотрела, как он щелчком пальца сбивает с галстука крошки табака. — О, Трейси, ты затеваешь слишком опасную игру! Умоляю, подумай хорошенько!
— Ей-Богу, Лавиния, ты меня изумляешь! Мне кажется, я вполне способен позаботиться о себе и собственной чести.
— Ах, ну довольно смеяться! — воскликнула она. — Иногда мне кажется, я тебя ненавижу!
— Ты становишься все забавней, дорогая!
Она характерным жестом поднесла тыльную сторону ладони к глазам.
— Как же я рассердилась! — она нервно рассмеялась. — Не дуйся на меня. Просто я не слишком хорошо себя чувствую.
— Тебе следует попробовать ванны, — повторил он.
— Ах, я только и знаю, что пробую! Кстати, ты напомнил, что мне следовало б взглянуть на твою красотку.
— Она вряд ли к тебе приедет, — заметил он.
— Что? Она religiense[9]?
— Religiense? Господи, ничего подобного!
— Но не ходить даже в Румс…
— Она здесь с тетушкой, а та больна. Поэтому они редко появляются на людях.
— Ах, это просто ужасно! Однако в Румс она все же бывает. Ты ведь сам говорил, что познакомился с ней там.
— Да, — холодно признался он. — Именно по этой причине она теперь избегает туда заглядывать.
