В черном великолепии герцога Андоверского ждет неудача в похищении светской красавицы. Его телохранитель Лью Трейси Клэр Бельмануэр, облаченный в черное с серебром, не ожидает легкой победы. Эта книга — портрет мрачной интриги и нераскрытого заговора в мире богемных грез....
— А вы не будете перебивать меня, а, леди?
Ни на секунду не смутившись, она игриво укусила его за палец, потом оттолкнула и, сложив ручки на коленях, возвела взор к небесам.
Подмигнув жене, ирландец продолжил:
— Что ж, девочка, тебе, должно быть, известно, что вчера вечером я находился у Килроев по делу… это, кстати, напомнило мне, Молли, что мы сыграли пару партий в фаро, ну, перед уходом, и мне просто страшно не везло…
Смиренно-лукавая гримаска миледи тут же исчезла.
— Это правда, Майлз? Не сомневаюсь, ставки были чудовищно высоки, верно? Ну, говори же, сколько проиграл?
— Ах, дорогая, сущий пустяк, уверяю… Ладно, как бы там ни было, но по пути домой нас остановил один из тех разбойников…
Глаза миледи в ужасе округлились, маленькие ручки впились в лацканы камзола мужа.
— О, Майлз!..
Он еще крепче обнял ее за талию.
— Ты же видишь, дорогая, я жив и здоров! И потом, разве я не просил тебя не перебивать?
— Но, Майлз, это просто ужасно! Ведь тебя могли убить! И ты мне ничего не сказал! Как чудовищно подло с твоей стороны!
— Погоди, Молли.
Она послушно кивнула, и на щеках ее снова появились ямочки от улыбки.
— Так вот, как я уже говорил, там, на дороге, стоял человек и целился в меня из пистолета. Но поверишь ли, дорогая, пистолет у него оказался пуст… Как, впрочем, и мой собственный, — тут он весь так и затрясся от смеха. — Господи, Молли, в том-то вся и штука! Я держал пистолет в руке, зная, что он не заряжен.
— Майлз, прошу, оставь свои дурацкие ирландские словечки!
— Никогда не говори так, дорогая. Ладно, после этого все было очень просто и милорд мне сдался.
— Так это был джентльмен в гриме! Ах, Майлз, как романтично!
— Не будешь ли столь любезна придержать свой язык, звездочка моя, и не портить мой рассказ?
— Ах, прости, умоляю! Обещаю, что буду умницей!
— Так вот, тут он весь так и задрожал.
