Ночь была холодной и тихой, но я стояла под замерзающим крыльцом, ждуя машины. Словно подслушиваю молчание, затаившееся в улице после заката. В руках у меня были подарки для друзей, а сердце забилось из-за неудержимого нетерпения встретить Новый Год.
– Павел сидел рядом на кушетке, меня только что осмотрел дежурный врач и, поставив успокаивающий укол, отпустил на все четыре стороны.
– Когда ты убежала, – Павел гладил мою исцарапанную руку, – я бросился тебя догонять, меня просто трясло от злости и хотелось все наконец-то выяснить. Ты даже не представляешь, как меня взбесило твое вранье в пять утра… «Меня хотят убить!» Да кому ты нужна, тогда подумал я…
Я поморщилась и выдернула руку:
– А сейчас ты так не думаешь?
– Сейчас нет, – Павел нахмурился, – я сам видел, как тебя едва не придушил этот безумный старик.
– То почему бы мне не переспать и с водителем? – закончила я за мужчину.
– Ну, что-то вроде того. Я психанул, выматерился и приказал своему водителю развернуться и ехать назад. Так мы потеряли тебя из вида.
– А как же ты меня тогда нашел?"
"– А я потом передумал, и, слава богу, как выяснилось.
– Муж моей матери. – Я вздохнула и села. – Ты меня довезешь до дома?
– Муж твоей матери? – по слогам повторил Павел. – Ты серьезно?
– Поехали, – я поднялась на ноги, – по дороге все расскажу.
Когда мы подъехали к моему дому, я как раз закончила свой рассказ.
– Вот теперь ты знаешь все.
– Получается, что и отца, и сестру, и мужа… – эхом повторил Павел, – да, это круто. Но тридцать семь миллионов долларов – это большие деньги. И за меньшее наследство убивают, а здесь такое состояние.
– Ты что, оправдываешь Радика и Вадима? – У меня глаза на лоб полезли.
– Конечно нет. – Павел помог мне выйти из машины. – Просто я могу их понять. Когда четыре года идешь к цели, и вот она, уже почти рядом… В общем, у кого угодно крыша поедет.
Я поморщилась.
– Я еще не думала. – Прихрамывая, я вошла в подъезд. – Мне пока не до них. Мать надо привезти из Варшавы, суд над Вадимом.
