Терехов изначально выбрал самый простой способ: прихватил медицинскую справку как документ поводыря для слепой женщины, которую он привёз домой после операции. Это объясняло все ненужные атрибуты — бинты под маской и саму кожаную маску, напоминающую восточную паранджу. Такое решение вызывало сочувствие у всех — от кого-то до самого свода народных чувств....
— Дух шаманки вселился в Ланду, — заявил он. — И это произошло случайно, стихийно! В какое-то мгновение она оказалась ближе всех к лицу мумии. Высвобожденная энергия влилась в её плоть почти мгновенно! Это был взрыв, проникающий поток холодной плазмы, радиоактивное излучение. И она это почувствовала.
Терехов тоже ощутил озноб от его слов и металлический привкус во рту. Однако сделал вид, что ничего не произошло, ткнул пальцем в землю.
— Сюда.
Шаман воткнул костыль, примерился обухом топора, но обессиленно опустил его.
— На её месте должен был быть я! — произнёс он с горечью. — Но я в это время подавал Ланде чайник с кипятком... Дух выбрал женскую плоть. И всё равно я ощутил, как мою руку словно током пробило! Волна достала сердца, потом ударила в голову... А у Ланды засветилась аура! Зелёный столб поднялся на метр! Потом её заколотило, чайник выпал... Я схватил его, бросился к колоде с мумией, но было поздно. Лицо и глаза растаяли, растворились в воде...
В пересказе Репьёва Андрей уже слышал эту историю и мысленно ловил шамана на вранье.
— Забивайте, — чтобы скрыть это, сказал Терехов.
Шаман помедлил и одним ударом засадил стальной костыль в землю. Вид у него стал обиженным, скорее всего от разочарования, что не может произвести нужного впечатления, пробить равнодушие и вовлечь Терехова в беседу или спор. Он даже на какое-то время замолчал, однако желание говорить его распирало, и речь становилась какой-то торопливой, рваной, хотя начинал он продуманно и складно.
— Она, то есть Ланда, вобрала в себя поток! Её можно и впрямь считать духом... Кстати, имя она получила от меня. Я первым нарёк её Ландой, почувствовал исходящий от неё запах.
Репьёв утверждал обратное — будто он назвал её так. Терехов оспаривать не стал, вручил очередной костыль.
— Её можно считать воплощением энергии, которую оставили наши предки, — продолжал шаман, задумчиво вертя костыль.
