Терехов изначально выбрал самый простой способ: прихватил медицинскую справку как документ поводыря для слепой женщины, которую он привёз домой после операции. Это объясняло все ненужные атрибуты — бинты под маской и саму кожаную маску, напоминающую восточную паранджу. Такое решение вызывало сочувствие у всех — от кого-то до самого свода народных чувств....
Шаманская команда явно кого-то искала!
Между тем подкрадывались мутноватые, почти зимние сумерки, ажиотаж в лагере соседей вроде бы унялся, женщины исчезли, и только мужик с бичом по-прежнему шатался по берегу и что-то высматривал в воде. Терехов наконец-то вышел на улицу, выдвинул электростанцию и, запустив, сразу же включил прожектор. Кобылица всё ещё жалась к кунгу и тихонько ржала, всматриваясь в темнеющую даль.
— Что там у них стряслось? — спросил её Андрей.
Кобылица потянулась к карману, и Терехов вынес ей горбушку хлеба, щедро посыпав солью.
— У вас всё в порядке? — спросил Терехов, набирая воду.
— Всё, — как-то странно ответил тот и нарочито стал удаляться вдоль реки.
Обратно Терехов возвращался через стан в надежде, что появится кто-то из женщин, но те прятались в палатке, из печной трубы которой опасно вырывался хвост искристого пламени.
Разведочная прогулка ничего не дала, и когда совсем стемнело, на шаманский стан вернулась вторая машина, уже с полной иллюминацией зажжённых фар.
Однако они, эти события, развивались непредсказуемо: Андрей увидел долгую вспышку за окном, перебившую свет прожектора, но среагировал поздновато.
