Терехов изначально выбрал самый простой способ: прихватил медицинскую справку как документ поводыря для слепой женщины, которую он привёз домой после операции. Это объясняло все ненужные атрибуты — бинты под маской и саму кожаную маску, напоминающую восточную паранджу. Такое решение вызывало сочувствие у всех — от кого-то до самого свода народных чувств....
Оба оказались в пограничных, зелёно-полосатых тельняшках, очень похожие друг на друга, даже фингалы одинаковые под левыми глазами, но у Рубежова правый рукав отрезан, а предплечье замотано бинтом с расплывчатым пятном свежей крови.
Андрей откинул в сторону лохмотья палатки вместе с пружинистыми дугами, отвёл стволы и грохнул почти над ушами спящих. Ёлкин мгновенно сел, запоздало постучал правой рукой по полу, где лежал обрез, но, увидев его в руке Терехова, заёрзал на ягодицах, попытался отодвинуться от угарного духа стволов.
— Не дёргайся... Что я говорил? Догонит, сука...
— Где? — пробулькал Терехов горловым низким басом. — Где рог?
Сержант запаса ухмыльнулся.
— Ещё один прибабахнутый...
Но от следующего выстрела заслонился раненой рукой. Пороховой волной ему взъерошило волосы, запахло палёным. Андрей перезарядил обрез, швырнув пустые гильзы в солдат удачи.
— Был рог! Был! — заблажил Ёлкин.
— Был и сплыл, — Рубежов тоже сел, ощупывая обожжённую порохом голову. — Чуть не мочканул...
Терехов открыл рот, но голос опять пропал, даже булькающий алтайский.
Показалось, что Ёлкин чем-то напуган больше, чем выстрелами.
— Я сам рубил! И нёс! Алик, ну ты же видел?! У меня в руках светился! Ты же видел?!
Сержант опустил руки, голову и глянул исподлобья.
— И где он теперь? Испарился?
— Когда рассвело — исчез! — клятвенно и восхищённо вымолвил Ёлкин.
Отбросив изголовье, он шмякнул на спальник окровавленный пластиковый пакет. Терехов вытряхнул его и увидел обрубок лобовой кости с куском конской шкуры и ушами.
Рубежов опять усмехнулся:
— Этот тоже поверил! Хорошо, не один такой...
— Но я держал его в руках!
— Свой... рог ты в руках держал! — прорычал сержант, готовый вцепиться. — Псих долбаный! Придурок!"
"Не умолк, но потрогал рану на предплечье и стал сыпать сплошным матом — слов у него уже не хватало, безадресно, чтобы выметать злобу.
— Андрей Саныч! Простите! Что нам делать теперь?
Андрей оттолкнул его стволом и пошёл дальше. Солдат ойкнул от боли и поплёлся следом.
