Терехов изначально выбрал самый простой способ: прихватил медицинскую справку как документ поводыря для слепой женщины, которую он привёз домой после операции. Это объясняло все ненужные атрибуты — бинты под маской и саму кожаную маску, напоминающую восточную паранджу. Такое решение вызывало сочувствие у всех — от кого-то до самого свода народных чувств....
— Не обращай внимания... Так ты счастливый папаша? Отличный семьянин?"
"Терехова подмывало ткнуть Репьёва носом, указать ему место, подчеркнуть, что он давно уже не самый первый, не самый лучший при всех старых привычках. Судя по всему, семьи у капитана не было: женскую руку на мужчине сразу заметно, а этот какой-то чисто по-армейски подшитый, наглаженный, причёсанный и вечно голодный.
Но почему-то в бане врать не хотелось, возможно, потому что сидели голые.
— С моей работой, мать её... — вместо хвастовства выругался Терехов, потрафляя тем самым самолюбию однокашника.
— Куда — туда?
— На третий этаж, откуда прыгали.
— Да ну?
— И женился на Светке. Ты помнишь Светку?
— Я их и тогда-то путал... Неужели ты вернулся?
— Через пять месяцев, добровольно-принудительно. Светка привезла родителей, ковёр и показала живот. Прямо в кабинете начальника. Ты уже тогда давно выпустился.
Жора не дослушал, занятый своими мыслями, и тоже врать не захотел.
— Двух подруг сюда привозил, — вдруг признался он. — Одна выдержала почти год. Верхом ездить научил, стрелять. Все условия вроде бы создал... Вторая через три месяца сбежала. Только стрелять и научил. С туристами договорилась и, пока объезжал территорию, слиняла. Третья сама пришла: возьми, говорит...
— Да ты многожёнец!
Репей на шутку не отозвался.
— Есть тут у меня один проповедник полигамии. Мешков фамилия, здешний шаман, лекарь или хрен знает кто. Шарлатан, в общем.
— А третья?
— Третья — наоборот, опьянела. И живёт.
— С тобой?
Жора то ли посожалел, то ли похвастался:
— Я — убеждённый холостяк.
— Тебе сколько до пенсии, холостяк? — спросил Терехов. — Года два осталось?
И испортил начавшийся было душевный разговор.
— А я не до пенсии здесь! — задиристо произнёс Репей.
Сказано было не для красного словца, и Андрей сообразил, что задел за живое. Примолк, уважая чувства хозяина, но Жора не унимался.
— Это тебе на гражданке можно выдрючиваться. Надоело — ушёл и сиди дома, в тепле. Там семья, сыновья...
— Да у меня тоже всё хреново, Жора! — Терехов вздумал поправить положение. — Дети со Светкой, а мы давно развелись. Семью обеспечиваю, но живу отдельно.
