Терехов изначально выбрал самый простой способ: прихватил медицинскую справку как документ поводыря для слепой женщины, которую он привёз домой после операции. Это объясняло все ненужные атрибуты — бинты под маской и саму кожаную маску, напоминающую восточную паранджу. Такое решение вызывало сочувствие у всех — от кого-то до самого свода народных чувств....
Впрочем, там трудно разобраться...
— Вот гад! — восхитился Жора. — У него есть одна медсестра, классная девка. Не помню, как зовут... Голос завораживающий, просто шаманка!
— Лагута, — подсказал зам.
— Верно, Лагута. До чего же хороша! И ведь идут за него, дуры!
— Эта, вроде бы, тоже адекватная. И Макута — фамилия.
— Почему я не знаю про Макуту?
— Вы в отпуске долго были.
— Понятно! Надо к ней на массаж попасть. — Жора глянул на однокашника. — Шея у меня болит, остеохондроз. 11оказан южный морской климат.
— Не пробовал, товарищ капитан, — многозначительно признался старлей. — Зырян от шамана ушёл. Теперь сам водит клиентов через границу, будто на «места силы». И руками лечит. Триста баксов с каждого лоха.
— Можешь не продолжать, — перебил Жора. — Заприте костоправа, утром разберёмся. А эту третью жену — ко мне.
Найди предлог. Пропуска явно нет, с Украины... Как её имя?
— Макута. Но это, вроде, фамилия...
— Завтра же эту Макуту в мою опочивальню!
Заместитель глянул на Терехова и оправдался:
— Опочивальня — это рабочий кабинет.
Терехов уловил тонкую подоплёку их диалога, вспомнил про деньги, за которые опасался турист, и подумал, что впутался в некие понятные посвящённым отношения, возможно, тайный бизнес, существующий на заставе. Но это были чужие дела, встревать в которые Андрей не любил и в какой-то степени понимал Репьёва: на получаемое денежное довольствие коттедж на юге не построить, а квартиры не дождаться. Да и от тоски по женскому полу тут загнёшься, развлекаются ребята.
— Он какую-то Ланду здесь потерял, — вставил Андрей. — У которой был в чертогах. В бреду про чёрную сову Алеф молол, про окна.
— Кого потерял? — всколыхнулся Репьёв и переглянулся со своим замом. — Какую Ланду?
Андрей такой живой реакции однокашника не ожидал.
— Не знаю... Говорит, что на коне здорово скачет. Ещё чёрной совой называл, по имени Алеф. Она отравленными стрелами стреляет. Вроде как его возлюбленная.
Жора в лице сменился, скорчил злобную гримасу, но, может, и от жара.
— Как он узнал её имя, гад?
— Какое имя?
— Её знают здесь как Ланду. Алеф — священное имя чёрной совы. Значит, он побывал в чертогах?
Терехов ничего не понял.
— Это что — местный фольклор? — ухмыльнулся он.
— Местный, — отозвался Репей, — А так вообще-то Алефтина.
— Какая Алефтина?
— Не обращай внимания, — отмахнулся тот. — Я сам в именах запутался. Здесь местный шаман всем новых имён надавал, и знаешь — пристают...
