И Розан помог мне, его пацаны сумели убедить всех остальных, что так будет правильно. Но Мастиф никак не хотел признавать своего поражения, стравил меня с Лодочником и попытался еще и тебя подставить. Это было лишнее – я устала терять любимых людей, а тебя я люблю и не могу позволить кому-то причинить тебе неприятности. Я разрулила с Сеней, как сумела, а потом и с Мастифом тоже. Теперь я свободна, а ты знаешь обо мне все. И если я по-прежнему нужна тебе, Малыш, то все, что ты видишь, – твое."
"Коваль опустилась на пол, закрыв руками лицо. За какой-то час она заново прожила свою жизнь и ужаснулась тому, какой она была. Горячие руки Малыша подняли ее, обнимая и прижимая к родной груди.
– Девочка моя, почему я раньше ничего не знал? Почему хотя бы о Сене ты ничего не сказала мне? Я не думал даже, что ты не себя, а меня от него пытаешься защитить!
– Я не могла, пойми, – прошептала она.
– Никогда больше ничего не скрывай от меня. Я – твой муж, и должен знать все, чтобы уберечь, если потребуется. С завтрашнего дня без охраны даже по двору не гуляй, мне так спокойнее будет. И помни – за свою жену я не пощажу никого.
Ну вот, уже и жена…
Похороны Мастифу она закатила по высшему разряду. Заставила закрыть все развлекательные заведения города, и никто не посмел ослушаться – весть о том, что Коваль устраняет неугодных сама лично и не моргнув глазом, разлетелась быстро. На кладбище, стоя у могилы и делая скорбное лицо, она думала о предстоящей свадьбе. Аморально, зато правильно. Вокруг нее стояло кольцо охраны, все напряженно вглядывались в проходящих мимо людей, чтобы не проморгать ненароком Корейца. Но он так и не появился.
Через сорок дней Марина и Малыш поженились. Яркий, солнечный, очень теплый день в середине августа был словно создан для этой свадьбы. Платье, заказанное Егором, превзошло даже самые смелые Маринины фантазии – полностью закрытое впереди, без единого выреза, сзади оно держалось только плотной корсетной шнуровкой на ягодицах… Кому, кроме Малыша, под силу было выдумать такой фасончик? Когда же она надела это, он понял, что переборщил слегка, так как сам же и не мог спокойно смотреть на обнаженную спину и мелькающие в разрезе ноги. Пришлось немного опоздать в ЗАГС, но без них ведь все равно не начали бы…
Почти до вечера они носились по городу на «Роллс– Ройсе», высунувшись по пояс в люк и беспрестанно целуясь. Картину слегка портили четыре джипа охраны, едущие вокруг лимузина, но такова уж жизнь главы преступной группировки и преуспевающего строительного магната!
Внезапно Коваль велела водителю двинуть на набережную, к «Веселому берегу», – она не могла пропустить это место, свое детище, доставшееся в муках и крови.