Ненастье и одиночество придавали майскому утру странный оттенок. Встреча с неизвестным вызвала странное возбуждение — комната казалась меньше, а ощущение невесомости усиливалось каждый час ждуна. Так началася черная вдова искать мужа, искал он её, подобно тайной мольбе....
– Может, еще подумаете? Он обычно ходит со старинной тростью и на пальце у него серебряная печатка. Только носит он ее не на безымянном пальце правой руки, а на мизинце левой.
– Так это же тот пижон из тринадцатой каюты, – беспринципно встрял в разговор развесивший уши матрос, крутившийся неподалеку от нас. Но как вовремя!
– Но того зовут Мариус Эвиденс, – слегка поморщившись, возразил мой собеседник.
– Эвиденс – девичья фамилия нашей матери, – солгала я и даже не покраснела.
Хотя мои слова являлись ложью лишь отчасти, ведь Эвиденс действительно была девичьей фамилией.
– Это он! Точно он! – попыталась убедить недоверчиво смотревшего на меня капитана. – Видимо, просто захотел начать новую жизнь с чистого листа.
– Тогда пойдемте, прекрасная нира, проведу вас к нему. Между прочим, ваш брат прибыл на борт сегодня одним из первых.
«Если бы он мог, то еще вчера здесь спрятался бы», – проворчала про себя.
Мужчина протянул руку, молчаливо предлагая мне помочь с ношей. И дорожная сумка без промедления перекочевала к капитану. Я благодарно улыбнулась ему, выпрямила спину и расправила плечи. В таком виде мне будет более комфортно предстать перед Марком.
Мы быстрым шагом поднялись на верхнюю палубу. Насколько я могла судить по прогуливавшимся по ней под ручку разодетым нирам и лэрдам, здесь располагались каюты для богачей. Уж в чем, в чем, а в удобствах супруг не смел себе отказывать.
"Высоченные мачты, такелаж, многочисленные надпалубные постройки внушали страх, но еще больший ужас я испытывала при мысли, что ошиблась. Вдруг этот мужчина окажется не тем, кто мне нужен? Вдруг интуиция подвела меня и я зря трачу здесь драгоценные минуты, тем временем как Марк находится на соседнем судне, собравшемся вот-вот отправиться в дальнее плавание?
Мы прошли от кормы почти до самого носа корабля, прежде чем мой сопровождающий остановился у двери с номером тринадцать – у последней каюты по эту сторону судна.
Ответ, позволявший нам войти, не заставил себя ждать. Несмотря на царивший в порту шум и заглушающий все звуки стук сердца, я четко расслышала знакомые нотки в отозвавшемся мужском голосе. Никогда в жизни я не перепутала бы его ни с чьим другим.
