Ненастье и одиночество придавали майскому утру странный оттенок. Встреча с неизвестным вызвала странное возбуждение — комната казалась меньше, а ощущение невесомости усиливалось каждый час ждуна. Так началася черная вдова искать мужа, искал он её, подобно тайной мольбе....
Но случалось это все реже. В часы забвенья он избивал лакеев, гонял несчастных по дому, браня при этом на чем белый свет стоит. Вот и прятались они по вечерам, боялись лишний раз на глаза ему попасться.
– Ну и дела… – нараспев произнесла я, впечатленная рассказом Джерарда. – А как с ним уживалась жена? Он же был женат? Неужели и над ней издевался?
– Был, но недолго. Как только у него начались первые признаки сумасшествия, она забрала сына и уехала в Бангвиль.
– Теперь ясно, каким образом Уэсты оказались в другом королевстве, – сорвалась с языка вертевшаяся в голове мысль.
– Не только его. Данная участь постигла всех Уэстов, которые пренебрегли проклятьем и не уехали отсюда после сорока. Надеюсь, нашего хозяина минует эта участь, – с неподдельной тревогой вымолвил дворецкий и распахнул дверь в очередные гостевые покои.
Я посчитала, что сейчас самый подходящий момент, чтобы задать волнующий меня вопрос:
– Джерард, а кто живет в доме, помимо меня и лэрда Уэста?
– Только прислуга, – на лице старшего лакея отразилась растерянность, словно я спросила глупость.
– Один? – удивленно повторила за ним. – А камердинер, поверенный?
– Нет, – категорично отозвался старший лакей. – С ним никого не было.
– Скажите, а вещей лэрд Уэст много с собой привез? – поинтересовалась, когда в голове созрела мысль.
– Пять-шесть сундуков, не более.
«Для человека, переезжающего на постоянное место жительства, маловато», – подумала я и еще раз прокрутила в памяти полученные от дворецкого сведения о проклятии, в которое по-прежнему не верила.
– Джерард, в чем все-таки заключался ужас в историях вашего дедушки? Многие хозяева и без помешательства изводят прислугу. В том, что лэрд Маркус не мог порой вспомнить собственного имени, я тоже ничего удивительного не нахожу при его-то пристрастии к алкоголю.
Глаза старшего лакея забегали, а мышца на лице задергалась в нервном тике. Мужчина как-то неестественно стал потирать руки и не торопился с ответом. Словно раздумывал, что сказать.
– В детстве меня сильно пугали дедушкины рассказы. Теперь, согласен, история жизни лэрда Маркуса больше напоминает трагедию, нежели кошмар. Простите, нира Элейн, но я вынужден вас оставить.
