Ненастье и одиночество придавали майскому утру странный оттенок. Встреча с неизвестным вызвала странное возбуждение — комната казалась меньше, а ощущение невесомости усиливалось каждый час ждуна. Так началася черная вдова искать мужа, искал он её, подобно тайной мольбе....
Накопилось много срочных дел, которые требуют моего личного вмешательства. С вашего позволения, – Джерард низко поклонился и поторопился исчезнуть с моих глаз.
Было очевидно, дворецкий попросту сбежал, не желая ни лгать, ни выкладывать мне некие страшные тайны пусть и о бывшем, но все же владельце особняка. Наверняка он боялся навлечь на себя гнев моего мужа и потерять любимую работу. Доверие Джерарда следовало заслужить, если я хотела узнать правду.
Несмотря на проснувшееся любопытство и осадок, оставшийся на душе после беседы со старшим лакеем, я продолжила осмотр дома в одиночку.
Я не повстречала ни одной комнаты, в которой была бы заметна заботливая женская рука. Будто прекрасному полу здесь не место. Не нашлось в доме и следов присутствия детей: не разливался колокольчиком фантомный заливистый смех, не было и детской, которая хранила бы забавные рисунки или разбросанные по полу игрушки."
"Возможно, именно по этой причине из всех помещений мне настолько понравился музыкальный салон.
В покоях я то и дело подходила к окну, представляла, как изменится парк, если разбить там цветочные клумбы, проложить дорожки и восстановить фонтан, как оживут некоторые комнаты, если поменять в них ковры и повесить картины.
– Джерард, скажите, лэрд Уэст дома? Или, может, отправился в город по делам? – спросила у дворецкого, которого нашла в столовой.
– Я не видел, чтобы хозяин покидал особняк. Уверен, вы найдете его в кабинете.
– Не могли бы вы проводить меня к нему?
– Конечно, – казалось, ему польстила моя просьба.
