Ненастье и одиночество придавали майскому утру странный оттенок. Встреча с неизвестным вызвала странное возбуждение — комната казалась меньше, а ощущение невесомости усиливалось каждый час ждуна. Так началася черная вдова искать мужа, искал он её, подобно тайной мольбе....
Вместо привычной драгоценности на ладони лежал серебристый лепесток. Я легонько подула на него и сделала сложный пас свободной рукой. «Светлячок» тут же засветился и взвился в воздух, немного покружил над головой и устремился к стражникам.
Мне было любопытно, каким образом и как быстро он справится с двумя верзилами, однако решила сидеть в своем укрытии и не высовываться, пока не придет мой час.
Пульс с каждым мгновением учащался, а кровь все сильнее приливала к щекам. Терпение стремительно иссякало.
– Эй, ты чего? – забасил мужской голос. – А ну отстань от меня! Кыш! Кыш!
Грохот повторился, и я вновь обрадовалась. Охрана устранена! Через считаные секунды «светлячок» вернулся ко мне сел на ладонь и снова превратился в мой любимый кулон. Чтобы не потерять, спешно надела его на цепочку, застегнула замочек и тихонько скользнула в коридор.
У заветной двери я посмотрела по сторонам, сняла с нее заклинания, аккуратно переступила через заколдованного охранника, преградившего мне путь, нажала на ручку и несмело шагнула в покои лэрда Уэста.
Глава 6.1
Вместо непроглядной темноты, с которой я ожидала столкнуться, меня встретил полумрак. Хоть темно-серые, почти черные портьеры были плотно задернуты и не позволяли полной луне заглянуть сюда даже сквозь крохотную щелочку, в комнате было относительно светло.
Стражники оказались правы. Никого, помимо лэрда Уэста, я здесь не обнаружила, даже когда переключилась на магическое зрение. Хотя этого и не требовалось. Магия почти молчала. Лишь немного волновалась, как легонько бурлит вода в котелке, когда стоит на слабом огне.
Однако от представшей глазам картины мне стало не по себе. Сердце сжалось в болезненном спазме, а растерянность сковала тело.
Эта комната мало походила на хозяйские покои. У меня язык не поворачивался назвать ее жилой. Она больше напоминала камеру временного содержания или, правильнее сказать, заточения. Минимум мебели: комод, тумбочка, вытертый чуть ли не до дыр ковер на полу, заметно накренившийся шкаф.
