В эхе окон и стен Академии драконов слышался гул. Порой даже мощное заклинание десятого порядка казалось неуклюжим ребенком рядом с величавым тишиной, нарушаемой только мыслями молчаливых адептов. Здесь слова умных ректоров теряли смысл в этом густом шуме размышлений, где каждый думал о чем-то своём — от песков Эйгушской пустыни до глубин собственного сердца.
Арелия сама виновата.
– Ты так говоришь потому, что она и тебя обозвала толстой кор… – Первая собеседница не успела договорить, как ее перебили:
– Повторишь, и я тебе тоже, как и этой белобрысой, прорежу шевелюру. Тем более что и свидетелей нет, не нужно нигде подкарауливать специально.
– Констанция, ты чего? – сразу же пошла на попятную бывшая защитница Арелии.
Я тихонько убавила душ. Так, на всякий случай. Про засаду и думать не думала. Все только для того, чтобы шум воды не мешал двум милым подружкам беседовать. В общем, я была сама деликатность.
А беседа была весьма познавательной. Как выяснилось, за то недолгое время, что я ужинала и мылась, про́клятая мною белокурая красавица сумела подтвердить старую истину: правда оскорбительна, потому все еще популярна. Ныне об Арелии судачила вся академия. Она стала едва ли не самой обсуждаемой фигурой наравне с еще шестерыми адептами."
"К слову, о последних… Девицы, перемыв косточки белокурой красотке, плавно перешли на мужской состав команды турнира. И тут девичьи мнения разошлись: одной нравился брюнет Икстли, другой – пепельноволосый Гард. По поводу Урилла обе сошлись, что такой язвы еще свет не видывал, а Вронг успел отметиться в ухажерах (и не только) у обеих.
– Вот бы на балу тысячи масок, что будет сразу после турнира, потанцевать с Хеймом. – Обладательница сопрано, что так любила восклицать, сейчас обошлась без патетики. Наоборот, ее фраза была мечтательной и тихой.
– А как ты поймешь, что это именно Икстли? – вернула ее с небес более приземленная собеседница.
– Ну, тяжело его с кем-то спутать. Пусть все будут в личинах, но все же… Мне сердце подскажет.
– Ага, и следилка-паучок, которую ты уже вторую неделю мастеришь.
– И это говорит та, что спит и видит, как захомутать Бьерна? – фыркнула обладательница сопрано.
– А что Гардрик? – тут же возмутилась поклонница дракона. – Он хотя бы не отмороженная селедка, как Икстли. Гард горячий, сочный, опасный…
«Прямо как пирожок из кошатины у торговки на рынке», – мысленно завершила я поток эпитетов обожательницы пепельного ящера. Та же, ничего не подозревая, продолжала:
– По слухам, Гард сейчас живет в общежитии, так что…
– По тем же слухам, он уже пятерых голых девиц из своей комнаты выставил. И это только за сегодня! А еще ночь не наступила.
– Ерунда! – оптимистично заявила та, что вознамерилась составить драконье счастье. Жаль только, что сам Гард об этом пока не знал. Но да я портить ему сюрприз не собираюсь.
