Автор
Черная ведьма вынуждена притворяться невестой наследника поместья в обмен на молчание о том, что она спасла его от проклятия. Но между колдуньей и бывшей жабой возникает опасная игра, где ставкой становится не только репутация, но и сердце каждого из них.
Это я вам как племянница профессиональной отравительницы говорю.
Меня проводили гробовым молчанием, но дверь еще не успела закрыться, как прозвучал пронзительный голос одной из «А»:
– Мы обязаны снять пробу, пока никто не достал крысиный яд!
В комнате на медном подносе меня ждало новое послание от Брит.
«Прости меня, Эльза! Клянусь, они выживут!» — было накорябано на жалком клочке бумаги.
Заметно напрягшись, я покрутила листочек, пытаясь понять, за что именно извинялась кузина. Тут меня как магическим ударом шибануло. Она что-то перепутала в рецепте пудинга!
Не покривлю душой, если скажу, что по коридору неслась вприпрыжку, а когда спускалась с лестницы, то вцепилась в перила, чтобы не навернуться и не скатиться кубарем. Никогда такого безобразия в жизни своей не видела, а я уж насмотрелась на разные непотребности. Через холл, хохоча, как сумасшедшая, и размахивая над головой кухонным полотенцем, проскакала первая «А».
На метле.
– Народ, открывай дверь! Я лечу! – взвизгнула она, похоже, впрямь набирая разгон, чтобы попытаться взлететь. Не моргнув глазом, лакей действительно распахнул парадную дверь, выпуская пташку на волю. Оставалось надеяться, что она доскачет таким манером до дома и не сломает шею. Главное, чтобы не сиганула с какой-нибудь крыши, возомнив себя ведьмой."
"Боясь представить, какой шабаш устроили остальные дегустаторы веселящих пудингов, я заторопилась к кухне. Толкнула дверь и вдохнула белой пудры, витавшей в воздухе. Из печи шел запах пригорающих кексов, но вторая «А» и Эбигейл, изображая дикие пляски, бросали к потолку пригоршни муки. Жюль выскребывал чайной ложечкой еще горячий пудинг из глиняной розетки и закатывал налитые кровью глаза от удовольствия. Через открытую заднюю дверь доносилось истеричное кудахтанье кур и вопли слуг – отведавшие ведьмовской стряпни люди гоняли несушек на птичьем дворе.
И посреди хозяйственного ада, уперев руки в бока, стоял обсыпанный мукой Уильям. Судя по его позе, он был в бешенстве. Недолго думая, я попыталась ретироваться из кухни, но меня остановило грозное рявканье:
– Что здесь, темная Богиня тебя дери, происходит?!
– Напрасно кричите, господин Брент! – пьяно погрозил ложкой повар. – Госпожа Дороти готовит чудеснейшие пудинги! Остановиться не могу. Все вазончики уже облизал.
Уильям полоснул меня нехорошим взглядом:
– Твоих рук дело?!
– Я просто приготовила… еду, – попыталась откреститься я, хотя дураку было ясно, кто автор разудалой вечеринки, достойной ведьмовского шабаша.
