Автор
Утро было чудесное — солнечное и наполненное нежными ароматами свежей зелени. Мелкая дождиковая сыпь придавала этому воскресенье особенную свежесть. Однако в воздухе кипела какая-то нешуточная хмарь, которую невозможно было игнорировать — запах жареного мяса напоминал о том, что соседняя лавка недавно подожгла от собачьей зависти. Такие моменты придавали обычную чистоту утра шокирующим контрастом....
Неожиданно переговорщик раскрыл ладонь и с силой сдул мне в лицо облако сверкающей пыли. Я не только не задержала дыхание, но и вдохнула блестящую горьковатую пудру полной грудью. Горло обожгло, как от нестерпимо острого перца. Пока я надрывно кашляла до темноты в глазах, пытаясь избавиться от ядовитой пыльцы, и была не в состоянии соображать, тем более пытаться остановить афериста, он улизнул.
Когда на негнущихся ногах, держась за перила, я с трудом спустилась в обеденный зал, ко мне подскочил подавальщик в грязном фартуке и попытался тыкнуть в нос счет с круглой цифрой за обед сбежавшего господина.
– Он сказал, что вы оплатите, – заслоняя своей рослой фигурой дверь, потребовал работник оплаты.
– Прокляну, – прохрипела я.
– Ладно, но заплатить придется.
Горящее горло, слезящиеся глаза и скрывшийся Барнс настроение мне испортили отменно. Со злостью я щелкнула пальцами. Бумажка в руках подавальщика разлетелась в разные стороны черным пеплом, заставив мужчину отпрянуть. Немногочисленные выпивохи, угнездившиеся в заведении в середине дня, испуганно загудели.
– Проклясть? – еще раз вымолвила я. Он быстренько замотал головой и уточнил:
– Сколько?
– Чего?
– Золотых сколько заплатить, чтобы вы, госпожа ведьма, никого не сожгли?
– Ох, просто уйди с дороги, колченогий! – буркнула я, а когда выходила из темной, как нора, таверны на оглушительно-солнечную улицу, то услышала за спиной грохот и болезненный вопль. Оглянулась через плечо. Под подавальщиком провалилась трухлявая доска, и он застрял по колено в полу.
Из-за неведомой дряни чувствовала я себя больной и отчаянно жалела, что отпустила домашнюю карету. Пришлось искать извозчика. К тому времени, как мы выехали из городка, у меня началась нешуточная лихорадка. Черные ведьмы почти не страдали человеческими болезнями (разве что расстройством живота да сумасшествием, и иногда первое доводило до второго). Только яды делали нас беспомощными, даже колдовской дар исчезал на пару суток: никаких проклятий, защитных или маскирующих амулетов, полное обнажение перед миром.
Карету трясло на ухабах, у меня к горлу подступал тошнотворный комок. Откинувшись на жесткую спинку лавки, я прикрыла глаза. В голове точно бы играл оркестр, мелькали неясные образы. Виделся обнаженный по пояс Уильям с топором и большая черная ворона, сидящая на крыше низкой, вросшей в землю избушки.
Я поняла, что задремала, когда экипаж остановился.
