Автор
Утро было чудесное — солнечное и наполненное нежными ароматами свежей зелени. Мелкая дождиковая сыпь придавала этому воскресенье особенную свежесть. Однако в воздухе кипела какая-то нешуточная хмарь, которую невозможно было игнорировать — запах жареного мяса напоминал о том, что соседняя лавка недавно подожгла от собачьей зависти. Такие моменты придавали обычную чистоту утра шокирующим контрастом....
Конечно, никто бы не испугался женской наготы, даже Дороти, ведь, будучи кошкой, она вообще высказала редкостную наглость, давшую фору даже нахальству жениха, но все равно получилось бы неловко.
– Я ужасно соскучился в опостылевшем постоялом дворе, мои дорогие, – соврал Картер с фальшивой улыбкой и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся за стол на место Уильяма. – Ну и есть очень сильно хотелось. Вы даже не представляете, как дорого столоваться на постоялом дворе…
– Проиграл все деньги в карты? – хмуро уточнил Уильям.
– Не без этого. – Со счастливым видом Картер схватился за вилку и принюхался к жаркому, приправленному белладонной. – Пища светлой Богини!
– Картер, не надо… – заикнулась было я, когда он сунул в рот кусок картошки.
– Ты что-то сказала? – не понял он.
– Поздно, – вздохнула я.
Уильям с хмурым видом уселся напротив Картера и принялся прихлебывать вино. Он по-прежнему хотел резать ленты на женских панталонах и совершенно не хотел вести беседы. Судя по ходящим на лице желвакам, разговоры ему сейчас вообще стояли поперек горла.
– Что-то здесь жарковато, – пробормотал гость и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке.
Сверля младшего брата злобным взглядом, Уильям выразительно покашлял. Явно мысленно желал, чтобы тот подавился картошкой. Тут у Картера сделалось очень странное лицо. Он осторожно отложил вилку, прихлебнул вина и вымолвил:
– Тут ведь недалеко неплохой пляж? Я бы, наверное, искупался.
– Вода сейчас ледяная, – вздохнула я.
– Именно, – отозвался он и уточнил: – Уильям, как ты смотришь на ночные купания?
Старший брат, лишенный плотских утех из-за вторжения родственника, на омовения в ледяной воде смотрел исключительно положительно.
– Не утоните! – с тоской прикрикнула я растворявшимся в темноте фигурам и тут же оговорилась: – Не дай, темная Богиня, сглазить.
В ночной тишине с крыши домика издевательски прокаркала ворона. Носатая насмешница точно напрашивалась на тумаки!"
"– Вороны по ночам спят! – рявкнула я, пытаясь разглядеть мерзавку.
– Кар! – последовало в ответ то ли карканье, то ли старческий кашель, будто бабка Примроуз лично забралась на верхотуру.
Не придумав ничего ловчее, я схватила камень, подпиравший днем дверь, и швырнула в темноту. Сверху что-то посыпалось мне в раззявленный рот. Ворона снова насмешливо каркнула и затаилась за каминной трубой – просто так не выкуришь и речным голышом не попадешь.
