Автор
В дали Тенгель Злой стучится в окна, когда-то принадлежавших ему долин. Натаниель чувствует приближение ужаса, который не сможет остановить даже его непостижимая мудрость и силы. Этот конец кажется безнадежным, но в душе Маркока есть надежда на последний шанс передать знания перед тем, как черная вода поглотит мир....
Он вовремя сделал это. Тенгель Злой снова заподозрил неладное и принялся выдумывать очередные злодейства.
— Ну? Теперь я могу получить кувшин?
— Я обещал тебе это, — ответил Натаниель. — Просто я пытаюсь придумать метод снятия с кувшина каменной корки.
— Я и сам смогу это сделать, — огрызнулся Тан-гиль. — Брось эти глупости, освободи меня!
— Успокойся, — ответил Натаниель. — Если ты убьешь меня, тебе никогда отсюда не выбраться. Тебе придется подождать, пока я не обдумаю все. Я ведь тоже хочу уйти отсюда живым.
— Так оно и будет, — уклончиво ответил Тан-гиль.
— Посмотрим."
"Тан-гиль принялся бормотать что-то, еще не придя в себя от ярости из-за того, что Натаниелю удалось. Он не понимал, как отбить у него адских псов.
Но откуда злодейство может знать о силах добра?
Натаниелю необходимо было снова закрыть глаза, чтобы погрузиться в тот транс, который смог бы привести его в далекие времена.
Но он не решался этого сделать. Тан-гиль был преисполнен всякой дьявольщины, и стоило ему усмотреть в чем-то слабинку, как он тот час же наносил удар.
Натаниель был вынужден сидеть и сторожить злодея, в то время как его душа отправилась в странствия.
Душа его ушла в далекое, далекое прошлое. Он превзошел самого себя по части перемещения в пространстве и во времени. Но в его распоряжении было так мало времени, все надо было делать быстрее, быстрее!
Тенгель Злой не должен обнаружить, чем он теперь занят.
Адские псы были начеку, возмущенные тем, что пытался с ними сделать Тан-гиль. Когда тот случайно пошевелил рукой, звери моментально вцепились в нее своими страшными зубами.
Восстановление спокойствия не обошлось без помощи Натаниеля. Тенгель поучил такой нагоняй, какой получает разве что согрешившая девственница.
— Стой спокойно на своей подставке, — холодно произнес Натаниель, — Дай мне спокойно обдумать все! Чем скорее я это сделаю, тем скорее ты получишь кувшин с этой мерзкой водой.
Воцарилась тишина. Натаниелю, разумеется, было неприятно видеть прямо перед собой омерзительного старикашку, но выбора не было.
Наступили сумерки. С гор дул пронзительный ветер, с ледника тянуло холодом и сыростью. Натаниель был совершенно уверен в том, что его лицо, разрисованное восточными знаками, посинело от холода.
Ступни его ног уже ничего не чувствовали, брюки совершенно не согревали его. Он ощущал внутри себя физическую пустоту — невыносимую, безграничную, болезненную пустоту. Ему приходилось бороться с самим собой, чтобы не потерять сознание.
