Вот уже видны брустверы на окопах, еще бы чуть…
В-в-жих! Над головой свистнули пули, видать, моджахедам надоели побегушки. Скатившись в яму, я выставил пулеметный ствол им навстречу. Очередь, вторая – залегли! Не нравится… Еще очередь… Затвор лязгнул впустую. Все, патронов больше нет. Ну что, теперь очередь за пистолетом?"
"Ду-ду-ду-дут! Над позицией «духов» взвилась пыль, полетели осколки камней. Крупнокалиберный! Блокпост! Под аккомпанемент пулеметных очередей я ввалился в окоп. Руки тряслись, и ноги гудели, встать никак не получалось. На блокпосту творилось что-то несусветное. Часть каменных заборов была снесена разрывами, но минометы продолжали свою работу, посылая к тропе свои смертоносные подарки. Мимо меня пробежали двое солдат, тащивших на носилках раненого. Чуть переведя дух, я встал и побрел по окопу в сторону «Утеса». Его гулкий грохот звучал почти постоянно. По пути я подобрал чей-то автомат, проверил магазин – полон.
Вот и окоп. К пулемету прильнул солдат в бронежилете, надетом прямо на тельняшку. Почуяв движение позади, он повернул голову. Михайловский! Лицо его было покрыто разводами копоти, но я его сразу узнал.
– Живой, лейтенант?
– Как видишь…
– Держись, снизу броня идет! Всего-то ничего и осталось! Сейчас их умоют!
Над нашей головой, грохоча винтами, прошли «крокодилы».
Солдат в тельняшке плескал из ведра на руки Михайловскому. Тот фыркал, брызги летели во все стороны.
– Хорошо! Давай, лейтенант, сполоснись!
– Да я уж после, сейчас твои ребята Вовку принесут, мы уж вместе.
Он подхватил с бруствера тельняшку, вытер лицо.
– Ну, как знаешь. Я тогда потопал, надо донесение отписать.
– А лейтенант зачем сидит? Пускай он и пишет.
– Убило его. В самом начале боя.
– Как это? Он же из землянки и не вылазил, а чтоб ее пробить, так надо в упор садить. И то, боюсь, не сразу получится.
– Миной накрыло.
Он повернулся и зашагал по окопу. Проводив его взглядом, я подошел к землянке. Да, взрыв, действительно произошел внутри, вон как раскидало балки. Судя по всему, мина была немаленького калибра. Или она была не одна? Покачав головой, я повернулся, чтобы уходить, но тут мой взгляд зафиксировал что-то постороннее. Что именно? И где? Слева, что это…
Михайловский сидел за столом. Курил. Морщился и что-то подсчитывал на листе бумаги. Покосился на меня и ничего не сказал. Я присел рядом и положил ему на стол чеку от гранаты.
– Что это? – спросил сержант.
– В землянке два взрыва было.
– Да хоть десять, мало ли что тут в воздухе летало?
– «Духи» настолько близко не подходили. Не могли они гранату бросить.
– И?
– Кто приказал открыть огонь?
Михайловский помолчал. Отложил ручку.
– Я приказал.
– А Королев? Я же видел, «духи» начали стрелять после вас.