Ночь скрывается за высокими кустами, где воздух мерцает от редких звёзд. Вдоль бесконечной тропы шагает один солоимый всадник в черных одеждах, его фигура сливающаяся со слабым биением ночного леса. Ощущение глубокой тайны и небывалой опасности наполняет каждый шорох листвы и каждую тень.
– Предлагал же мне брат устроить перевод в штаб шестой армии! Надо было соглашаться, а я, как дурак… – Он огорченно взмахнул рукой.
– Вот это был бы вам совсем неприятный сюрприз! Сейчас-то вы остались живы, а вот в шестой армии… там вскоре живые позавидуют мертвым.
– Не скажите… – Немца, похоже, развезло. – Брат служит там давно и много рассказывал, как сильна и непобедима она в боях.
– Повезет ему – попадет в плен, вот тогда пусть передаст вам свои будущие впечатления.
– Как вы можете об этом сейчас говорить? Вы что-то знаете? Как это может быть?
Все, немец поплыл. Толку от него тут больше не будет.
В дверном проеме появился Игорь. За ним шел невысокий боец с коробкой телефонного аппарата на плече.
– Игорь!
– Я!
– Бери этого ганса и тащи его к нашим. Он тут много чего полезного поведал. Пусть его там порасспрашивают вдумчиво. Найди майора, передай, пусть не вылезают пока из окопов. Понял?!
– Понял…
– Давай, двигай! Одна нога здесь – другая там!
Фельдфебель поднялся. Ноги его пока еще держали, но не особенно. Во всяком случае, штормило фельдфебеля изрядно.
– Вы… вы страшный человек… как можно… мой бедный брат…
– Ну, фельдфебель, нельзя же так раскисать! Возьмите себя в руки! Какой пример вы подаете своим солдатам?
– Да! Это правильно! – Он подтянулся и вроде бы даже слегка протрезвел.
– Ну вот! Уже совсем другое дело! – Я повернулся к Миклякову, который удивленно смотрел на нас обоих. – Все, малость он в себя пришел. Тащи его, пока снова не окосеет.
– А-а-а… Да! Конечно! – Он подхватил немца под руку и поволок его к двери.
– Руки ему свяжите! – крикнул я вдогонку. – А то рванет по полю к своим – всю обедню поломает!
Звук шагов затих внизу. Что-то не давало мне покоя, какая-то мелочь… Он что-то сказал… Или нет? Что-то же зацепило меня? Не вспомню. Ладно, хрен с ним, с фрицем. Где связь?
И только поднеся к уху телефонную трубку, я вдруг вспомнил: последние свои слова немец произнес на английском языке. И что? А отвечал я ему как? Да, так же, по-английски и отвечал, язык-то знакомый. А вот с чего вдруг его на инглиш пробило? Странный немец. Да и брат у него в штабе армии служит. И перевод сделать обещал… Что это за братец-то такой?
Глава 29
Связь оказалась неважная, в трубке что-то шипело и потрескивало. Было слышно, как связист на том конце линии кого-то зовет. Наконец в трубку дунули, и голос майора спросил: «Кто на связи?»
Я прокашлялся.
