Ночь скрывается за высокими кустами, где воздух мерцает от редких звёзд. Вдоль бесконечной тропы шагает один солоимый всадник в черных одеждах, его фигура сливающаяся со слабым биением ночного леса. Ощущение глубокой тайны и небывалой опасности наполняет каждый шорох листвы и каждую тень....
После этого опрошенные бойцы уже не возвращались назад, а отходили метров на двести в сторону, где им и было приказано строиться. Интересно, что они там выспрашивают? Ничего, очередь дойдет, узнаю все сам."
"Это произошло приблизительно через полтора часа. Подойдя к столу, я оказался перед немолодым уже дядькой. Очки с круглыми стеклами придавали ему вид сельского учителя. Правда, в сочетании с полицейской повязкой это вызывало у меня странные ассоциации. На столе лежала толстая амбарная книга, в которую он что-то записывал.
– Фамилия, имя, отчество? – спросил он, не поднимая головы.
– Леонов, Александр Павлович. – Врать было бессмысленно, красноармейской книжки у меня не было. Скорее всего, ее забрали немцы. Так или иначе, но такую нестыковку они могут заметить. Да и правда мне ничем сейчас не грозила. Ничем особенным Леонов перед немцами не знаменит, выделять его среди прочих им незачем. И не за что.
– Год рождения?
– Тысяча девятьсот первый.
– Коммунист?
– Что? А… нет. Я же из штрафников…
– Отвечайте на вопрос!
– Нет.
– Звание? Воинская часть?
– Красноармеец. Восемьдесят вторая отдельная штрафная рота.
Впервые он поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах возник интерес.
– За что попали в штрафники?
– Командиру в рыло двинул.
– Хм! – Он сделал какую-то пометку в книге.
– Как попали в плен?
– Не помню. Был контужен разрывом.
– Да? Откуда ранения?
– Да от разрыва от этого, откуда ж еще?
– Повернитесь!
Я повернулся спиной, и он с сомнением осмотрел раны, не прикасаясь ко мне руками.
– Ранения пулевые?
– Нет. Что-то по касательной по спине проехалось. Руку вот обжег…
– Когда в плен попали?
– Восемнадцатого августа. Нас в атаку бросили, тогда меня и контузило.
– Кем были до армии?
Что ему соврать? Что я могу делать такого, что бы не вызвало сомнений у окружающих? Морду могу качественно набить, только дайте! Хотя… тут таких желающих – человек семьсот. Не прокатит.
– Машину водить могу. По плотницкой части умею.
– А чего тогда в пехоте, если шофер?
Вот въедливый какой отыскался!
– Так штрафных шоферских подразделений нет еще.
– Ладно. Проверим!
Интересно, каким образом? Запрос пошлют? Хотел бы я его почитать…
После окончания опроса я отошел к группе тех, кто эту процедуру уже прошел. Перекинулся парой слов. Немцы на этот раз не препятствовали собираться группами более трех человек.
