Ночь скрывается за высокими кустами, где воздух мерцает от редких звёзд. Вдоль бесконечной тропы шагает один солоимый всадник в черных одеждах, его фигура сливающаяся со слабым биением ночного леса. Ощущение глубокой тайны и небывалой опасности наполняет каждый шорох листвы и каждую тень....
Остальные очень далеко, пока объедешь да пока доберешься.
– Вы назад один шли?
– Нет. До постов меня солдат немецкий проводил, дальше уже сам. Там опасно, снаряды взрывались еще. Вот немцы и прятались.
– Больше вы подполковника не видели? Как вы думаете, что с ним?
– Думаю, что он погиб. Убежать он не мог, слишком их там много. А когда мы на станции бучу подняли, немцы его точно не простили бы. Наверное, расстреляли его.
– Вы говорите: подняли бучу. Как именно?
– Зенитчики открыли огонь по тем немцам, которые были им видны.
– Это как же так?
– Двери вагонные сняли да на платформу положили.
– А танк?
– На платформе остался. Его таким способом сгрузить невозможно – тяжелый! Вот он с места и стрелял. Два бронетранспортера подбил, немцы и не сунулись за нами!
– Со станции вы ушли. Сколько народу уцелело?
– Больше двухсот человек.
– Не искали?
– Искали. Мы мотоциклистов видели, но они больше стороной проезжали. А на третий день мы вылезли из оврага и пошли в Чистое, село там рядом было. На карте были обозначены какие-то хозяйственные службы немецкие. Вот мы туда и наведались. Бронемашина из пулемета прошлась по окнам, немцы в белье выпрыгивали! Положили их там человек пятьдесят.
– Сколько бойцов перешло с вами линию фронта?
– Сто шестьдесят семь человек. Это мы уже тут подсчитали."
"Глава 40
Бронетранспортер шел безудержно и мощно. Под гусеницами трещали ветки, с сухими щелчками разлетались в пыль мелкие камешки.
